Чтение онлайн

Оба старались не смотреть друг на друга. Хаген сплел ладони, будто комкая тишину.

— Но сделайте мне одолжение, Харри, носите оружие. В смысле, покажите пример другим. Хотя бы до Нового года. Потом я отменю распоряжение.

— Хорошо.

— Спасибо. Я выпишу вам новую бумагу.

Харри кивнул, Хаген направился к двери.

— А чем оно кончилось? — спросил Харри. — Японское контрнаступление?

— Ах, это. — Хаген обернулся с кривой усмешкой. — Оно захлебнулось.

Хьелль Атле Урё работал на полицейском матскладе в подвале управления уже девятнадцать лет и нынче утром, заполняя купон футбольного тотализатора, размышлял о том, не слишком ли дерзко пометить крестиком победу «Фулема» в выездном матче против «Саутгемптона» на второй день Рождества. Купон надо отослать в букмекерскую контору с Осхёугом, когда тот пойдет обедать, так что время поджимает. Поэтому, услышав звонок, он вполголоса чертыхнулся.

Кряхтя, Урё поднялся на ноги. В свое время он играл в первой лиге за «Шейд», имел за плечами долгую футбольную карьеру без травм и потому до сих пор с обидой думал о том, что в результате на первый взгляд безобидного растяжения, полученного в товарищеском матче спортивного общества полиции, и теперь, десять лет спустя, приволакивает правую ногу.

У стойки ждал мужчина со светлыми волосами, собранными в коротенький хвостик.

Взяв у него разрешение, Урё прищурил глаза, посмотрел на буквы, которые словно уменьшались в размере. На минувшей неделе, когда он сказал жене, что хотел бы на Рождество телевизор побольше, она предложила ему наведаться к окулисту.

— Та-ак, Харри Холе, «смит-вессон тридцать восемь»… — Урё уковылял в арсенал, подыскал там табельный револьвер, который предыдущий владелец содержал в порядке. И тотчас подумал, что надо вернуть на склад оружие полицейского, порезанного на Гётеборггата. Прихватил кобуру, положенные три коробки патронов и вернулся к стойке.

— Распишитесь в получении, вот здесь. — Он ткнул пальцем в бумагу. — И предъявите удостоверение.

Тот уже выложил удостоверение на стойку, взял ручку и расписался, где велено. Урё взглянул на удостоверение Харри Холе и на подпись. Знать бы, остановит ли «Фулем» Терри Генри.

— Стреляйте только по плохим парням, не забудьте, — сказал Урё, но ответа не получил.

Хромая, он вернулся к своему купону, думая, что молчаливость инспектора, пожалуй, вовсе не удивительна. В удостоверении стояло «убойный отдел», а ведь тот полицейский вроде тоже оттуда.

Харри припарковал машину на Хёвикодден, возле центра Хени Унстад, и от красивого кирпичного здания спустился по отлогому склону к воде.

На льду, в стороне островка Снарё, виднелась одинокая черная фигура.

Харри осторожно попробовал ногой льдину, прибитую ребром к берегу. Она с хрустом проломилась. Харри громко окликнул Давида Экхоффа, но тот не пошевелился.

Харри чертыхнулся, прикинул, что командир вряд ли весит намного меньше, чем он сам, пробрался через береговые торосы и осторожно поставил ногу на предательскую, присыпанную снегом поверхность. Держит. Короткими быстрыми шагами он двинулся по льду. Расстояние оказалось больше, нежели казалось с берега, и когда Харри наконец разглядел, что фигура в волчьей шубе, сидящая на раскладном стуле возле лунки и сжимающая в рукавице удочку, действительно командир Армии спасения, догадался и почему тот его не слышал.

— Вы уверены, что лед надежный, Экхофф?

Давид Экхофф обернулся и сперва посмотрел на сапоги Харри.

— В декабре лед на Осло-фьорде надежным не бывает, — отозвался он, выдохнув серое облако морозного пара. — Поэтому рыбачить надо в одиночку. А я всегда пользуюсь ими. — Он кивнул на лыжи у себя на ногах. — Чтобы распределить вес.

Харри медленно кивнул. Ему уже чудилось, будто лед под ногами потрескивает.

— В штаб-квартире сказали, что я найду вас здесь.

— Единственное место, где я слышу собственные мысли. — Командир подергал удилище.

Рядом с лункой лежала газета, а поверх нее — банка с наживкой и нож. На первой полосе сообщение, что с первого дня Рождества ожидается потепление. О смерти Халворсена ни слова. Видимо, выпуск ушел в печать раньше.

— Есть о чем поразмыслить? — спросил Харри.

— Н-да. Мы с женой сегодня на рождественском концерте принимаем премьер-министра. И на этой же неделе подпишем с Гильструпом договор о продаже недвижимости. В общем, подумать есть о чем.

— Вообще-то я хотел задать вам всего один вопрос, — сказал Харри, сосредоточенно стараясь равномерно распределить вес по обеим ногам.

— Слушаю вас.

— Я поручил своему сотруднику, Скарре, проверить, не было ли переводов с вашего счета на счет Роберта Карлсена и наоборот. Их не было. Но Скарре обнаружил другого Карлсена, который регулярно переводил деньги на ваш счет. А именно Юсефа Карлсена.

Давид Экхофф даже бровью не повел, только пристально смотрел на черную воду в лунке.

— А вопрос у меня вот какой. — Харри пристально смотрел на Экхоффа. — Почему последние двенадцать лет вы каждый квартал получали восемь тысяч крон от отца Роберта и Юна?

Экхофф дернулся, словно на крючок попалась крупная рыба.

— Так как же?

— Это действительно важно?

— Думаю, да, Экхофф.

— Только пусть все останется между нами.

— Не могу обещать.

— Тогда я не могу рассказать.

— Что ж, в таком случае придется забрать вас в управление, чтобы вы дали письменные объяснения.

Командир поднял голову, прищурил один глаз и испытующе посмотрел на Харри, словно прикидывая, насколько силен потенциальный противник.

— Вы полагаете, Гуннар Хаген это одобрит? Что вы притащите меня туда?

— Посмотрим.

Экхофф хотел что-то сказать, но не стал, будто чувствуя решимость Харри. А Харри подумал, что вожак становится вожаком не благодаря грубой силе, а благодаря способности правильно оценить ситуацию.

— Ладно, — сказал Экхофф. — Но это долгая история.

— Время у меня есть, — сказал Харри. Сквозь подошвы сапог уже проникал холод.

— Юсеф Карлсен, отец Юна и Роберта, был моим лучшим другом. — Экхофф устремил взгляд куда-то в сторону Снарё. — Мы вместе учились, вместе работали, имели большие амбиции и, как говорится, подавали большие надежды. А самое главное — мечтали о могучей Армии спасения, вершащей дело Господне на земле. Победоносной. Понимаете?