Чтение онлайн

Халворсену вспомнилось, как Харри однажды сказал, что хороший и средний дознаватели отличаются друг от друга способностью забывать. Хороший дознаватель забывает все те случаи, когда чутье подводило его, забывает следы, в которые верил, но которые завели не туда. И простодушно забыв обо всем, начинает снова с неменьшим энтузиазмом.

Зазвонил телефон. Харри схватил трубку.

— Хар… — Но голос на другом конце линии уже что-то говорил.

Харри встал за столом, костяшки на руке, сжимающей трубку, побелели.

— Погодите, Алекс. Я скажу Халворсену, чтобы записал. — Харри прикрыл трубку ладонью и крикнул Халворсену: — Он для смеху сделал еще одну попытку. Исключил хорвата, и девять миллиметров, и все прочее, искал только «красный шарф». Четыре попадания. Четыре профессионально осуществленных убийства с помощью пистолета, причем свидетели видели возможного киллера с красным шарфом. Запиши: Загреб, двухтысячный и две тысячи первый; Мюнхен, две тысячи второй, и Париж, две тысячи третий. — Харри снова заговорил в трубку: — This is our man, Alex. [19] Нет, я не уверен, но чутье подсказывает — он. А рассудок говорит, что два убийства в Хорватии не случайность. У вас есть особые приметы, чтобы Халворсен записал?

Халворсен увидел, как Харри открыл рот.

— Как это «никаких особых примет»? Если они запомнили шарф, то наверняка запомнили и что-то еще. Что? Обычный рост? И это все?

Слушая собеседника, Харри качал головой.

— Что он говорит? — шепотом спросил Халворсен.

— Что сведения расходятся, — тоже шепотом ответил Харри.

Халворсен так и записал.

— Да, хорошо бы переслать детали мейлом. Спасибо вам. Если нароете что-нибудь еще, вероятное его местонахождение и прочее, звоните. Ладно? Что? Ха-ха. Конечно, скоро пришлю запись, с женой.

Харри положил трубку и заметил вопросительный взгляд Халворсена.

— Старая шутка, — пояснил Харри. — Алекс думает, что все скандинавские семейные пары снимают частное порно.

Он опять взялся за телефон, а обнаружив, что Халворсен все еще смотрит на него, со вздохом добавил:

— Я даже ни разу не был женат, Халворсен.

Магнусу Скарре пришлось кричать, чтобы перекрыть шум кофеварки, которая кашляла как чахоточный больной:

— Может, это разные киллеры, принадлежащие к неизвестной до сих пор группировке, и красный платок на шее у них вроде как униформа.

— Ерунда, — равнодушно бросила Туриль Ли и стала в кофейную очередь за Скарре. В руке у нее была пустая кружка с надписью «Лучшая мама на свете».

Ула Ли издал короткий квохчущий смешок. Он сидел за столиком в кухонной нише, которая фактически служила столовой для убойного отдела и отдела нравов.

— Ерунда? — переспросил Скарре. — А вдруг это терроризм? Религиозная война против христиан. Мусульмане. Ведь черт-те что творится. Или эти, как их, ну… испашки, что носят красные шарфы.

— Они предпочитают, чтобы их называли испанцами, — заметила Туриль Ли.

— Баски, — уточнил Халворсен, сидевший за столиком напротив Улы Ли.

— Чего?

— Коррида. Сан-Фермин в Памплоне. Баскония.

— ЭТА! — воскликнул Скарре. — Черт, как же мы о них-то не подумали?

— Тебе впору киносценарии писать, — вставила Туриль. На сей раз Ула Ли громко рассмеялся, но, по обыкновению, ничего не сказал.

— Сидели бы при своих банковских взломщиках, — буркнул Скарре, намекая, что Туриль Ли и Ула Ли, которые не были женаты и вообще в родстве не состояли, пришли из отдела грабежей.

— Только ведь террористы, как правило, берут на себя ответственность, — заметил Халворсен. — В четырех делах, присланных Европолом, речь идет о hit-and-run, [20] а после все глухо, молчок. И у жертвы, как правило, рыльце было в пушку. Загребские жертвы — сербы, с которых сняли обвинения в военных преступлениях, убитый в Мюнхене угрожал гегемонии местного короля торговли людьми, а тот, что в Париже, имел ранее две судимости за педофилию.

Вошел Харри Холе с кружкой в руках. Ли и Ли налили себе кофе и ушли. Халворсен заметил, что иные коллеги именно так реагировали на появление Харри. Инспектор сел, задумчиво наморщив лоб. Халворсен и это заметил.

— Двадцать четыре часа на исходе, — сказал Халворсен.

— Да, — кивнул Харри, глядя в свою по-прежнему пустую кружку.

— Что-то не так?

Харри помедлил.

— Не знаю. Я позвонил в Берген Бьярне Мёллеру. Думал, он подскажет что-нибудь конструктивное.

— И что он сказал?

— Да в общем ничего. Такое впечатление… — Харри поискал слово, — будто он одинок.

— А семья разве не с ним?

— Наверно, позже переедут.

— Неприятности?

— Не знаю. Ничего не знаю.

— Что же тебя мучает?

— Пьяный он был, вот что.

Халворсен встряхнул кружку, пролил кофе.

— Мёллер пьяный? На работе? Шутишь!

Харри не ответил.

— Может, он плохо себя чувствовал или… — поспешно сказал Халворсен.

— Я по голосу слышу пьяного, Халворсен. Надо ехать в Берген.

— Сейчас? Ты же руководишь дознанием по убийству, Харри.

— За день обернусь туда или обратно. Ты обеспечишь тылы, Халворсен.

Халворсен улыбнулся:

— Никак стареешь, Харри?

— Старею? Ты о чем?

— Стареешь и становишься человечным. Первый раз слышу, чтобы ты предпочитал мертвым живых. — Увидев выражение лица Харри, Халворсен тотчас пожалел о своих словах. — Я не имел в виду…

— Ладно, проехали. — Харри встал. — Добудь списки авиапассажиров всех компаний, совершающих сейчас рейсы в и из Хорватии. Спроси у полиции ословского аэропорта, нужен ли запрос полицейского юриста. Если понадобится судебное постановление, съезди в суд и получи. Когда списки будут у тебя, позвони Алексу в Европол, попроси проверить для нас имена. Скажи, что я прошу.