Чтение онлайн

– Сейчас, схожу в ванную…

Вначале она поскребла мыло ногтями, тщательно вымыла руки и только потом подмылась.

Обмотавшись, для приличия, полотенцем, подошла к столу и ухватила несколько кружочков сухой колбасы. Катранов внимательно наблюдает за каждым ее движением, нежно оглаживает горящим взглядом обнаженное тело.

– Я запомнил твои ноги – помнишь, тогда, в бане… И грудь… Чудесная девичья грудь. Когда я потом видел тебя в одежде, то ткань мне не мешала: я видел сосок, розовый кружок вокруг… Я потерял голову. И, судя по тому, что ты пришла, – ты тоже потеряла голову… Да?

– Да.

Света проходит в спальню и ложится на ту самую кровать. Сейчас она чувствует себя совершенно спокойно и раскованно.

Катран не знает, что она никогда не теряет головы – даже когда, распаленная до ведьминого бесстыдства, и в самом деле готова на все; не знает, что она не теряет времени – даже когда любуется снегопадом и от нечего делать сдувает снежинки с уставленного цветочными горшками подоконника. Ничего он не знает. Наверное, в этом все дело. Поэтому ей так легко и так приятно.

– Ну, так что ты стоишь?.. – говорит она чужим, изменившимся голосом.

Игорь бросается к ней, и они вновь соединяются, как два голодных зверя, живьем поедающие друг друга. Полковник и образованная бизнесвумен исчезли, превратившись в возбужденного самца и ненасытную самку. Цивилизованность, приличия, сдержанность и прочая социальная шелуха развеялись бесследно, открывая в полной мере циничную животную похоть. Возня, стоны, вздохи, воспаленная плоть, мокрые рты, потожировые и семенные выделения, откровенно-бесстыдные запахи секса… Вырвавшийся из заточения Борька сразу уловил их и, поднявшись передними лапами на кровать, возбужденно повизгивает, тычась красным отростком в мягкий матрац. Игорь бьет Борьку по морде, но пес не уходит, его повизгивание вплетается в непристойную атмосферу семейной спальни Катрановых…

А за окном идет снег.

…Под этим же снегом в парке на Крымской набережной сейчас стоит ее муж. В центре города пробки, много аварий. Четверть часа назад он застрял в правом ряду в плотном заторе на Зубовском бульваре. И хотя ничего подозрительного в зеркале заднего вида он не заметил, но все же принял меры предосторожности. Выждав немного, Мигунов вывернул руль вправо. Джип легко преодолел бордюр на своих восемнадцатидюймовых колесах, выехал на пешеходную дорожку и, включив «аварийку», покатился вдоль пробки. Никто не пытался повторить маневр, никто не спешил наперерез, и черный «Лексус» Мигунова объехал пробку и встал первым на светофоре, вызвав несколько возмущенных сигналов, – и только.

Промчавшись через Крымский мост, Мигунов свернул на Якиманку и бросил машину в темной арке во дворах. Пешком вернулся к набережной. Здесь он остановился у широкого и полупустого стенда с анонсами картинной галереи, словно поставил для себя цель непременно посетить выставку китайской гравюры XIX века в это неурочное время. Впрочем, взгляд его устремлен не на стенд, а в сторону аллеи, где фонарь освещает засыпанную снегом скамейку, урну и дальше – засыпанный снегом фонтан в виде груды камней. Небольшой округлый валун под снегом ничем не отличается от других.

В руке у Мигунова бледным огоньком светится экран КПК, [11] чуть подрагивающий палец лежит на кнопке джойстика…

Начинка «валуна» принимает сообщение и мгновенно «выстреливает» его на спутник связи. Направленный поток не поддается перехвату.

А Мигунов, положив наладонник в карман, быстрым шагом направляется к выходу из парка. Когда его «Лексус», объехав несколько пробок на Ленинском и Мичуринском проспектах, выезжает наконец на Боровское шоссе, дорожки в парке на Крымской набережной успевают укрыться новым слоем белого сверкающего снега, словно невидимый ластик подчистил всю грязь и все следы.

4 ноября 2002 года, Лэнгли

– Да, сэр, уровень угрозы увеличился, Зенит попал в круг подозреваемых, он считает необходимым выбраться из России.

Начальник русского отдела Фоук положил перед Директором ЦРУ последнюю шифровку.

Но Директор не стал ее читать. Как и любой руководитель, он не любил неприятных новостей. Когда-то ханы Золотой Орды заливали в горло гонца недоброй вести расплавленный свинец. В современных цивилизованных государствах нравы смягчились, но все равно недовольство полученной информацией зачастую переносится на личность того, кто ее приносит. Поэтому в византийских демократиях подчиненные сообщают начальнику только об успехах, победах и достижениях. Но в западных политических системах это не принято, и Фоук был вынужден доложить чистую правду.

Директор смотрел на коренастого седоватого малайца с ухоженными усами несколько раздраженно. Вначале он хотел списать раздражение на наряд начальника русского отдела. Темно-синий двубортный костюм в тонкую серую полоску, светло-синяя рубашка и темно-синий галстук. В руках – синяя папка для секретных документов. В столь старательном подборе цветов проявляется не столько безупречность вкуса, сколько полное его отсутствие! Но потом Директор понял, что маскирует причину своего раздражения, которое на самом деле вызвано неприятной информацией. И ему стало неловко. Ибо, уподобившись византийским вождям, превращаешься в страуса, засунувшего голову в песок. И рано или поздно с этой глупой головой расстанешься.

Директор взял шифровку, внимательно прочел и отодвинул на край стола.

– Что ж, раз дело обстоит так серьезно, Зенита надо вытаскивать. Поручите это Гранту, он наш лучший специалист. А что с операцией «Рок-н-ролл»?

Фоук переступил с ноги на ногу.

– Там возникли осложнения. Мачо проник под Кремль, но каналы связи практически недоступны. Он не может подобраться непосредственно к проводам. И разобраться в них не сможет. Там сотни линий…

– Но ведь у Зенита такая возможность имеется? – вскинул брови Директор.