Чтение онлайн

Сталин в тридцать седьмом практически всех, кто уцелел к тому времени из латышей — приказал расстрелять. Ему они были не нужны. Более того — опасны. Потому что они — изгнанники своего народа — пришли в партию ради ИДЕИ. И только ради идеи готовы были оставаться, верность царю, вождю — их не устраивала. А Сталина не устраивало ничего другого кроме верности ему лично. Кроме того, Сталин прекрасно понимал, как опасно держать в государстве бывших подпольщиков, прекрасно знающих что такое подполье. Героям хорошо поклоняться, когда они мертвы…

Отец Бориса Пуго был латышским стрелком, мать — подпольщицей. Когда их отряд попал в окружение, Карл Пуго обрезал партийный билет в форме пятки сапога, так в сапог и вложил и пошёл на прорыв. Прорвался. Потом работал на Коминтерн. В конце тридцатых их дважды пытались арестовать. Мать скрывалась, а Карл Пуго шёл в ЦК — и оба раза ордер об аресте был отменён. В сороковом году назначен первым секретарём Рижского горкома. После войны возглавлял Высшую партийную школу.

Борис Пуго по совету отца пошёл на завод, но там стал стремительно продвигаться по комсомольской линии. В КГБ его выдвинул Семён Цвигун — в порядке укрепления кадров комитета, тогда было так принято — кроме того Пуго был ещё молод и работоспособен. И честен. Он не «оброс имуществом» — как тогда говорили. Жил на служебной квартире — какую давали. Ему не нужна была ни дача ни личная машина — их у него и не было никогда. Отец и мать научили, что коммунист должен жить аскетично [50] .

Исходя из тех данных, что мне подобрали, я прекрасно его понял. Долго шёл по промышленной и хозяйственной линии, секретарил в крупном и промышленно развитом городе — значит, специфику понимает, все болячки знает, и сделать его сторонником экономической реформы будет легко. В КГБ он работал всего четыре года. Но всё же что-то оттуда почерпнул.

Чего в нём нет — так это звериной жестокости, как в сталинских сатрапах, несгибаемой воли и окаянства как в Ельцине. Он рос в приличной, почти европейской республике, в приличной среде, а не как Ельцин — среди послевоенной безотцовщины и шпаны, где надо утверждать себя кулаками. И работать начинал — на рижском заводе, а не как Ельцин, на стройке с уголовниками.

Воспитать недостающее, конечно, можно. И нужно. Не перегнуть бы только. Есть такое правильное наблюдение — стоит интеллигенту переступить в себе какую-то внутреннюю черту — и уголовнику рядом с ним делать нечего. Что нужно мне в нём — так это его честность и принципиальность. В насквозь коррумпированной, сгнившей изнутри Грузии, если не справится он — не справится никто.

С другой стороны — он не великодержавный хам как Пирожков. Интеллигент второго поколения…

— Борис Карлович…

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич

— Пойдёмте…

В комнате отдыха бы накрыт стол, довольно скромный. На диване лежали папки. Я налил чая, пододвинул варенье

— Угощайтесь. Варенье прислали из Азербайджана, гранатовое. Много присылают, один не съем.

— Спасибо…

Я сел напротив

— Рассказывайте, как у вас там дела?

Пуго начал докладывать. В цифрах не путался. Действительно, Рига — старый промышленный регион ещё царских времён. Более того, именно в царские времена она была нашей своего рода силиконовой долиной, там население было в основном немецкое и многое из того что они делали — больше в Империи не делал никто.

По производству продукции в расчёте на душу населения ЛССР занимает среди союзных республик первое место по выпуску магистральных пассажирских вагонов, трамвайных вагонов, дизелей и дизель-генераторов, АТС и телефонных аппаратов, холодильных установок, фанеры, шифера, шерстяных и льняных тканей, верхнего трикотажа, радиоприёмников, бытовых стиральных машин, мопедов, а также по объёму работ предприятий бытового обслуживания и перевозкам пассажиров железнодорожным транспортом.

Работа идёт. Рижский завод ВЭФ включён в контур сотрудничества с финской НОКИА вместе с предприятиями Ленинграда. Готовится производство первого в СССР телефона мобильной связи. РБВЗ — планирует заключить договор с Аммендорфом на разработку единого типа пассажирских вагонов дальнего следования. Прорабатывается вариант вагона с широким использованием алюминия — для экономии веса и обеспечения скоростного движения. Завод РАФ вместе с ГАЗом готовит выпуск нового микроавтобуса, как только будет готова новая платформа и двигатель.

— РАФ подгоняйте, пусть готовятся к сборке ГАЗовских машин, если есть площади и мощности. Автопроизводство будет развиваться в приоритетном порядке. Как идут дела с выделением увеличенных участков под ЛПХ? — поинтересовался я

— Отлично, догоняем Белоруссию и Украину. У нас это всё понятно, народ привык к хуторскому хозяйству, привык иметь собственный дом. Так что решение о разрешении увеличенных участков и капитального строительства на них приняли положительно. Уже в прошлом году были результаты, некоторые даже зимой строят теплицы.

— Под огурцы?

Говорили когда с белорусским первым, тот рассказал, что все почему-то кинулись выращивать огурцы. Как он сказал — скорее всего, потому что их проще консервировать.

— Под цветы в основном, у нас такая специализация — несколько извиняющимся тоном сказал Пуго — но и под овощи тоже.

— Цветы это хорошо — сказал я — от тепличного хозяйства не дождёшься, а чем мы будем женщин радовать. Особенно если сами до ночи работаем. Верно?

Я допил чай и посмотрел на сложившийся на дне чашки узор

— Говорят, некоторые умеют по узору чая на дне чашки угадывать судьбу. Я, к сожалению так не умею. А жаль.

…

— Борис Карлович, у меня… и у партии есть к вам поручение. Не скрою сложное, может быть неприятное… но больше некому.

Пуго привстал

— Я готов

Я одобрительно кивнул

— По-большевистки. Я попрошу вас возглавить грузинскую партийную организацию.

Для Пуго это было явной неожиданностью. Перемещение по горизонтали причём в республику, где сломать шею проще простого.

— Но я… грузинским языком не владею

— Мы все владеем русским, Борис Карлович, этого достаточно — сказал я — тут дело в другом. Буду откровенен — республика сгнила, разложилась. Вот, почитайте.

Я забрал с дивана папку, положил на стол. Там было многое. И про наркотики в горкоме партии. И про половой акт. И про взятки. И результаты прослушиваний…

Пуго читал долго. Внешне бесстрастно. Я не торопил. Наконец, он отодвинул папку, молчал. Я снова разлил чай

— Поверить невозможно.