Чтение онлайн

Старая площадь оказалась такой же большой, как в детстве – даже уши заложило. Но это уже не радовало.

И вдруг рядом словно огонёк загорелся. Женщина в красном платье неуверенно подошла к мужчине в сером костюме и посмотрела ему в глаза. Глаза в глаза. И вот они уже обнимают друг друга и шепчут: «Нашлись, нашлись».

Кто-то заглянул Наташе в глаза. Кто-то тронул её за руку. Площадь вмещала очень много народу, и все переходили с места на место. То тут, то там загорались огоньки – люди находили друг друга. «День встреч после долгой разлуки. Все, кому надо найти кого-то из прошлого, приезжают в наш город именно в этот день. Ходят и разыскивают своих», – выплыло несуществующее воспоминание.

Вот три человека стоят и подпирают стену старинной аптеки, в которой теперь располагается музей аптечного дела. Может быть, они ищут друг друга? Но каждый смотрит внутрь себя, вместо того, чтобы смотреть по сторонам. «Так вы, ребята, никого никогда не найдёте – зря приехали», – подумала Наташа.

И вдруг, словно в ответ на её мысли, один из троих оторвался от стены, и посмотрел куда-то вдаль сквозь толпу. Перевёл взгляд на Наташу. Удивлённый взгляд. Рука по привычке взлетает вверх – но волосы коротко острижены, нечего заправлять за ухо.

Глаза в глаза – хватило и одного мгновения для узнавания. А потом уже можно было уйти с этой площади, и смотреть друг на друга сколько угодно, сидя на веранде чайной лавки. Лица их были родные, роднее родного. То ли возвращалась прежняя внешность. То ли они всегда знали, как выглядят на самом деле – и теперь просто вспомнили это.

Хозяйка чайной лавки принесла цветочный отвар, целую палитру джемов и вазочку с сухим печеньем. Удивительно вкусно было грызть эти пресные хрусткие квадратики – просто так, без всего. В них чувствовались тонкие, обычно неприметные оттенки – как после долгого воздержания от пищи.

Спустя две полных чашки первая радость узнавания сменилась смутной тревогой.

– А вдруг я – это он? – спросил Рыба и указал на человека в костюме слесаря. – А ты – вот она? – он повернул подбородок в сторону хозяйки чайной лавки, выглянувшей на веранду, чтобы проверить, не надо ли посетителям чего ещё.

– А может быть, я сейчас проснулась в своём мире и забыла тебя, а ты заблудился в том сне, где нас спутали с богами, помнишь?

– А вдруг я – это ты, а ты – это я? А если мы в любой момент можем исчезнуть?

– А если нам нечем будет заплатить за чай? – вдруг спохватилась Наташа и пошарила по платью в поисках карманов. Карманов не было, а значит – не было и денег. Рыба нашел карманы на своей одежде, но там было пусто.

– Предпримем наш патентованный маневр? – спросил он. – Уснём отсюда, не расплатившись? Как Бонни и Клайд? Словно распоследние варвары?

Они посмотрели друг на друга, как два заговорщика. Со стороны могло показаться, что эта парочка собирается грабануть чайную лавку. Глаза в глаза. «Это ты и я – нет никаких сомнений», – читалось во взглядах.

– Отбой тревоги, – выдохнула Наташа, – я вспомнила. Мы же после полудня сюда пришли.

– После, – подтвердил Рыба.

– А те, кто пьёт чай после полудня, всегда делают это на деньги тех, кто пил до полудня. Такое правило. Те старушки, что сидели здесь до нас, чаевничали с самого утра. Теперь мы можем потребовать хоть целиком зажаренного слона – и всё равно платить не нам.

– Слона давай пощадим, – попросил Рыба. – Но можно тогда заказать ещё чаю. Так вкусно, будто я несколько лет ничего не пил.

Хозяйка принесла новый чайник и новые чашки.

– Наконец-то я вижу твой настоящий цвет, – сказал Рыба и погладил Наташу по волосам, – светло-мышиный, благородный. Такой редкий в хрупком мире. И самый мой любимый.

– А у тебя… Ой! – Наташа присмотрелась повнимательнее. – Ты хоть и стриженый, но всё равно какой-то… зеленоватый.

– На солнце будет заметнее – вспомни. В ясный полдень кажется, что мои волосы – зеленее зелёного.

– Да, правда. Теперь вспоминаю. Кстати, почему ты проснулся не рядом со мной, как хотел?

– Я совершенно забыл, где твой дом. Поэтому проснулся на окраине города, возле Широкого шоссе. И знаешь где? В туалетной будке. Я словно заснул там, а проснулся, потому что в дверь барабанил водитель огромного фургона. Он страшно ругался на того, кто засел внутри – и, пока он ругался, я вспомнил, что означают все эти слова. И многое другое тоже. Когда водитель сделал свои дела и подобрел, он оказался хорошим парнем и даже подвёз меня немного. Вышло так, что я совсем забыл этот город, помнил только про площадь, ну, где встречаются. Я спрашивал у людей дорогу, и шел туда спокойно и уверенно. Пока не увидел своё отражение в витрине. Оно было незнакомым. И я испугался, что мы не узнаем друг друга.

– Я тоже испугалась. Но потом я вспомнила… Нет, я сейчас вспомнила – но кажется, будто я вспомнила это тогда… Да, пожалуй, всё-таки тогда – как мы узнали друг друга в первый раз.

– Просто подошли и заговорили, как будто всегда были знакомы, – подсказал Рыба.

– Ага. А потом сидели здесь, на веранде, только это было до полудня. И ты заплатил за всё очень шикарным жестом. Хотя это были твои последние деньги.

– А потом мы пошли к тебе и получили то, чего нам обоим хотелось тогда больше всего. Но получили слишком быстро. Сначала мы не успели, а потом не захотели узнать друг друга, и заснули. Заснули так крепко, что долго не могли проснуться.

– Может быть, всё было, как ты сказал. Да, почему не предположить, что всё было именно так? Кажется, я припоминаю это. Примем за основную версию – если не вспомнится объяснение получше.

Чай закончился, а оставшиеся кусочки печенья Рыба предусмотрительно завернул в бумажную салфетку и положил в карман рубашки. Наташа помогла хозяйке собрать чашки – так было принято, – и сама отнесла их на мойку. Рыба ждал её на улице.

Они вышли на мощёный тротуар и неторопливо пошли вперёд, доверившись городу. Переулок вросших в землю, чуть замшелых двухэтажных домиков сменился довольно широким проспектом, с нарядными четырёхэтажными зданиями. С виду они казались одинаковыми, но если приглядеться, можно было заметить у одного круглое окошко, у другого – эркер, у третьего – затейливый изгиб крыши или водосточную трубу, вокруг которой обвился декоративный сторожевой кот. Навстречу неторопливо шагали люди. Рабочий день у многих уже закончился, и они прогуливались, потому что ранний вечер выдался тёплым.