Шрифт:
ХИЛЛАРИ ВО
СПИ КРЕПКО, МИЛАЯ
Действующие лица:
Шеф полиции Фред К. Феллоуз - имеет перспективное дело и перспективные идеи
Сержант Сидней Г. Уилкс - не всегда в состоянии этим идеям следовать
Сержант Т. К. Унгер - следует всем указаниям буквально
Доктор Джеймс Макфарлайн - до сих пор такой труп встречал только в учебниках
Шеф полиции Дилберт Рамсей - двигает всеми рычагами
Прокурор Леонард Меррил - хочет поскорее добиться результата и отправиться в отпуск
Мистер и миссис Бэнкс - обладают хорошим зрением и скоры на суждения
Мистер Хилдерс - ретивый репортер
Клайд Бурхард - попадает в оборот
Энди Палековски - дает точное описание преступника
Ширли Уайтлок - его рисует
Рут Кари - увидев блузку, начинает плакать
Фрэнк Рестлин - вскипает от замерзшего водопровода
Рэймонд Уэтли - обнаруживает странный взлом
Е. М. Боссе - держит молоденьких секретарш
Мистер и миссис Симпсон - всегда имеют особое мнение
Джейн Шерман - одинока и легковерна
Джоан Симпсон - имеет вполне определенную цель
Джон Лоуренс - много повидал и ничего не пропустил
Джон Кэмпбелл - некоторым людям кажется Призраком
ПРОЛОГ
В задней комнате небольшого дома было темно и душно. Шторы были опущены, окна закрыты, а отопление пущено вовсю, и он чувствовал, как убийственная атмосфера в комнате гнетет его, охватывает со всех сторон и грозит задушить.
Он не смотрел на обнаженную женщину в постели рядом, но чувствовал её, ощущал тяжесть её головы на своем плече, её руку на своей груди, её тело всей кожей. Он неподвижно смотрел во тьму, слегка обняв её правой рукой, и пытался определить, заснула ли она. Он задавал себе вопрос, достаточно ли долго выжидал, но не был в этом уверен и потому не решался пошевелиться. Потом медленно повернул голову к зеленоватому свету циферблата часов, оставленных на ночном столике. Он сделал это осторожно, тело не шелохнулось, но его волосы прошуршали по наволочке и женщина подняла голову.
– Останься на ночь, Джон!
– прошептала она.
Он отвернулся и снова уставился вверх, в глухую тьму.
– Ты же знаешь, что я не могу...
Она оперлась на локоть и прильнула к нему. Он чувствовал на своем лице её жаркое дыхание.
– Ну пожалуйста, Джонни, - шепнула она.
– Забудь обо всеем. Какое это имеет значение?
Он решительно отодвинул её и сел. Взял свои сигареты. Она тоже поднялась и отбросила простыню. Он наощупь в темноте сунул в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. Ее пышное тело бледно мерцало в свете пламени, но он на неё не смотрел. Погасил зажигалку, глубоко затянулся и с силой выдохнул дым. Потом спустил с кровати голые ноги и сел к ней спиной. Она прижалась к нему, положила одну руку ему на бедро, другую на плечо, и прислонилась головой.
– Джонни, что случилось? Теперь все будет хорошо, - она ласково гладила пальцем родимое пятно на его левой лопатке, а он этого терпеть не мог. Ему хотелось её ударить, избить до крови, чтобы она прекратила, но он был достаточно осторожен, чтобы себя не выдать. Вместо того он встал и отошел от кровати, раздраженно буркнув:
– В том-то и дело, что именно теперь хорошо не будет.
Послышался скрип матраца, вслед за этим она нажала выключатель лампы, стоявшей на ночном столике с её стороны кровати. Комната внезапно озарилась ярким светом: опущенные шторы, дешевый комод, серебряная щетка в тусклых пятнах с застрявшими в ней волосами и два шатких ночных столика. В этом беспощадном свете её тело на простынях казалось черезмерно пышным. Восемь лет назад у неё была очень аппетитная фигура, да и сегодня было на что взглянуть. Она несколько располнела, округлилась, но все пропорции сохранились. Для тридцатилетней женщины фигура была просто удивительной, и раньше ему доставляло удовольствие на неё смотреть - но это было до того, как он уже не мог справляться со своим изменившимся к ней отношением. Теперь она все испортила. Теперь он находил её отвратительной и хотел, чтобы опять спустилась темнота.
– Выключи свет, - буркнул он и повернулся к ней с такой злостью, что она машинально повиновалась. Он ещё раз затянулся, глубоко и жадно.
Лампа опять зажглась - на этот раз уже надолго. Она проползла по постели и поднялась на колени, уперев руки в бедра. В голосе звучал испуг.
– Что ты имел в виду, говоря, что именно теперь хорошо не будет?
– Именно то, что сказал, - он опять сел и уставился в пол.
– У нас не все в порядке. Нужно смотреть правде в глаза.
Она соскочила с кровати и встала перед ним.
– Не надо так говорить. Все будет хорошо. Я не допущу, чтобы вышло иначе!
Он смотрел на неё и не мог скрыть раздражения.
– Когда ты, наконец, повзрослеешь? Ты уже не ребенок. Мы договорились, что попытаемся ещё раз. И попытались. Не выходит.
– Ты согласился попробовать в течении трех месяцев. Сейчас ещё даже месяца не прошло.
– Мне не нужны три месяца.
Ее голос внезапно охрип от горечи.
– Охотно верю. Тебе, наверное, не нужно было и месяца. Ты с самого начала не хотел дать нам ни единого шанса. Ты заранее знал, чем это кончится.
Она присела и положила ладонь ему на руку.
– Джонни, Джонни, пожалуйста! Не будем ссориться. Если бы ты по-настоящему попытался... Если бы ты сказал своей жене, что уезжаешь в командировку, а сам пришел ко мне, тогда мы действительно могли бы пожить вместе, тогда я могла бы для тебя готовить и содержать в порядке дом, тогда я смогла бы доказать, как нужна тебе! Но так не получается, ты приходишь лишь на вечер и тотчас уезжаешь домой. Это здесь должен быть твой дом. Я та женщина, которая тебе нужна, Джонни, а не она - не твоя жена! Мы с тобой так похожи. Ты ведь знаешь, - она наклонилась вперед и заглянула ему в лицо.
– Посмотри на меня, Джонни. Скажи мне, ты знаешь, что настоящая твоя жена - я!
Он холодно посмотрел на нее.
– Неужели ты не знаешь, что мужчины ненавидят таких прилипчивых баб? Зачем ты так за меня цепляешься? Неужели не видишь, что все кончено?
Она медленно откинулась назад, опустилась на пятки и уронила руки на колени. Потом посмотрела ему прямо в глаза, игнорируя их выражение.
– Я не отпущу тебя, Джонни.
Его губы сжались.
– Чего ты от меня хочешь? Может быть, денег? Знаю, тебя уволили. Я дам тебе денег. И буду время от времени навещать тебя, если хочешь.
Она чувствовала, что теряет его. Он смотрел на нее, не замечая. Она была обнажена, а он этого даже не замечал. Она прикусила губу, наблюдая, как он нервно затягивается сигаретой. Он повернулся к пепельнице, и она тихо сказала:
– Я скажу тебе, чего я хочу. Я хочу отца для своего ребенка.
Он был ошеломлен.
– Твоего ребенка?
Она кивнула.
– Я не говорила тебе, чтобы на тебя не давить. Но ты меня вынудил. Тебе придется на мне жениться, Джонни.
Он механически протянул руку к пепельнице, раздавил в ней сигарету, подался вперед и уставился в пол. Он слышал, как она шевелится, но не поднял глаза. Она села рядом с ним на кровати, прижалась с нему, припала лицом к его уху, гладила по плечам.