Чтение онлайн

– Не уверена, но есть такое ощущение.

– Я думаю, все женщины составляют списки, не так ли?

– Может, это Эйдан? Он очень любит библиотеку, и я знаю, что он все время пишет для тебя списки.

– Да, но я совершенно не могу представить себе Эйдана читающим «Гордость и предубеждение»… или «Маленьких женщин». – Алейша достала другой список, составленный из сообщений Эйдана в Ватсапе. – Сахар. Ягнятина. Жидкость для мытья посуды. Закажи в муниципалитете пищевые пакеты для вторичной переработки. Выстави вечером мусорные баки. ВСТАВЬ НОВЫЙ ПАКЕТ ДЛЯ МУСОРА В ПУСТОЙ БАК, – вслух прочитала Алейша, выделяя голосом пункт, написанный заглавными буквами. – Эта мусорная дребедень… вот где настоящее начало любовной истории.

Обе женщины разразились смехом и вскоре обнаружили, что не могут остановиться. Отчаянно вцепившись друг в друга, они покатывались со смеху, и тут услышали, как в двери поворачивается ключ Эйдана.

– Эй, привет! – донесся до гостиной его голос.

– Привет! – крикнула Алейша, резко, как ошпаренная, отпрыгвая от матери.

– Что происходит, народ? – Глаза его были усталыми, но держался он прямо, приклеив на лицо улыбку, словно она придаст ему энергии.

– Мы только что посмотрели диснеевский фильм «Вверх».

– Это! Было! Прекрасно! – раздельно провозгласила Лейла, иллюстрируя каждую паузу тычком пальца в ляжку.

Эйдан кивнул.

– Звучит здорово.

Лейла и Алейша улыбнулись друг другу и оглянулись на Эйдана, который уже от них отвернулся и начал подниматься по лестнице.

– Ладно, пойду, я измотан.

– Почему ты такой мрачный, Эйдан? – спросила Лейла, тихо хихикая.

Эйдан бросил ласковый взгляд на сестру, избегая смотреть на мать.

– Трудная смена. – Он зевнул. – Пойду спать. Увидимся утром. – Пройдя половину лестницы, он громко крикнул: – Алейша, не забудь про баки!

Лейла взъерошила волосы дочери.

– Он добр к нам, правда?

Та согласно кивнула. Лейла поднялась с дивана и вышла из комнаты. Оставшись одна в гостиной, Алейша почувствовала озноб. Это особенно заметно в доме, где только недавно было удушающе жарко, и она внезапно замечает, что окна широко открыты. Девушка не могла припомнить, чтобы их открывала.

Глава 24. Мукеш

– Би-и-п. Новых сообщений нет.

Мукеш почувствовал в горле пульсирующий ком. Он тяжело опустился на диван и уставился прямо перед собой. Мужчина несколько дней не видел Нилакши и не отвечал на ее звонки. В библиотеке он тоже не был. Книга «Гордость и предубеждение» по-прежнему лежала на его прикроватной тумбочке. Он старался читать, старался очень усердно, но всякий раз, как начинал, его мысли разбегались. Он мог думать только о происшествии в доме Вритти и обо всем, что сказали его дочери и о чем умолчали.

Он всех подвел – самого себя, Алейшу, своих девочек. И Наину. Наина… она так давно молчала. Несмотря на все его старания позволить ее духу продолжать жить в нем через книги, было ощущение, что она для него потеряна.

Репутация. Это слово пульсировало в голове. Лицо Дипали, разочарование в ее глазах до сих пор больно жалили.

Он лег на кровать и уставился в потолок. Последние несколько недель ему казалось, что он многого достиг – в результате все обнулилось, он опять вернулся в исходную точку.

Через час в дверь постучали. Он заставил себя подняться с кровати, чувствуя тяжесть и боль в голове, сунул ноги в тапочки и двинулся в прихожую.

– Вритти? – удивился он, распахивая дверь.

– Привет, папа, – голос Вритти был мягок. – Я решила заскочить на чай. Ты не занят?

Мукеш почувствовал, как глаза обожгли слезы, но он сморгнул их и отступил назад, впуская дочь в дом.

– Чай в пакетиках? – спросила Вритти, направляясь прямиком на кухню.

– Да, но, пожалуйста, добавь подсластитель. – Мукеш стоял в дверном проеме, наблюдая, как Вритти ловко хозяйничает на кухне, словно у себя дома.

– Я не против, только не говори ей, что я это сделала! – отозвалась Вритти. – А то разговорам не будет конца. Ты сядь, папа, подними ноги повыше.

Он сделал, как было велено, не зная, что сказать.

Через несколько минут Вритти вошла в комнату, неся маленький чайный поднос с двумя кружками и дополнительными таблетками подсластителя. Она аккуратно поставила поднос на столик перед Мукешем, но все равно умудрилась немного расплескать чай. Некоторые таблетки уцелели, но другие начали медленно растворяться. Некоторое время Вритти и Мукеш просто наблюдали за этим, пока их оцепенение не прервала воркотня воображаемой Рохини: «Возьмите кухонное полотенце! Вытрите это безобразие!»

– Я знаю, что делать! – блеснув глазами, посмотрел на Вритти Мукеш, потянулся под кресло и извлек ручной пылесос с резиновой насадкой. – Он собирает воду!

– Где, скажи на милость, ты это взял и зачем? – засмеялась Вритти.

– Это все магазин на диване. Это было так просто! Я только второй раз использую его по прямому назначению. Большей частью я им удаляю конденсат в душе.

Вритти снова засмеялась, и Мукеш вдруг увидел, как это смешно и прозаично, и тоже прыснул.

– Как давно у тебя эта штука?

– Месяца три. Знаешь, я очень подсел на эти каналы. Глупость, конечно, но эта штука полезная!

Звонок в дверь прервал их дневное чаепитие, и Мукеш почувствовал, как кровь отлила от лица. С ним была Вритти… что, если это очередная западня? Он посмотрел на портрет Наины, надеясь получить знак, предостережение.

– Ты не знаешь, кто это может быть? – спросил Мукеш у Вритти, которая небрежно пожала плечами.

Он зашаркал в прихожую и опасливо отворил дверь.

– Дедушка! – раздались два писклявых голоса. Через секунду две пары маленьких рук обвились вокруг ног Мукеша, а перед ним стояла Дипалидия Беннет, но только без чепчика, которые, по его мнению, носили все сестры Беннет.

– Здравствуй, папа, – осторожно произнесла она.

– Дипали, – с улыбкой сказал он. Прямо за своей теткой стояла широко улыбающаяся Прия.

– Мне позвонила Рохини, попросила забрать Прию, чтобы она могла провести немного времени с тобой, эти двое тоже захотели тебя увидеть. – Дипали втолкнула близнецов в дом и опустила взгляд на свои руки. Он знал Дипали всю жизнь и понял, что ее переполняет неловкость. – Я просто… просто хотела извиниться за тот день. Это было несправедливо с моей стороны. Мне так и слышалось, как мама меня отчитывает, она не выходит у меня из головы с тех самых пор… – Дипали терпеть не могла извиняться.