Чтение онлайн

– Смотрю и пока ничего не понимаю.

– Так ведь крыша сарая из камыша. Об него я и оцарапалась. Мне удалось найти на чердаке кусок сломанной пилы, я перепилила доску, а затем, сделав в камышовых вязках дыру, ранним утром вылезла наружу.

Прыгать вниз я не боялась – за сараем лежала куча прошлогодней картофельной ботвы.

– Говоришь, рано утром? – спросил я с проснувшейся надеждой.

– Да. На рассвете.

– Ну, ты везучая… – сказал я с восхищением. – Постучу по дереву, чтобы не сглазить.

– Что значит – везучая? – осторожно поинтересовалась Каролина.

– Думаю, что тебе уже не нужно рассказывать, как ты пробиралась обратно в погреб. Дело в том, что в этот самый момент Зосима запрягал Машку, а я ему помогал. Мы ездили в райцентр.

– То есть, те, что за тобой следили, меня видеть не могли?

– Вот именно. Правильно мыслишь. Очень хочется, чтобы мы с тобой не ошиблись.

– А мне как хочется…

– Кстати, а где твой знаменитый рюкзак? – поинтересовался я небрежно, словно походя.

Девушка посмотрела на меня исподлобья и нехотя ответила:

– Здесь он… под кушеткой.

– Ты так рисковала из-за него, будто в нем, по меньшей мере, находится фамильный раритет – жалованная царем грамота на княжеский титул. Сейчас это модно и престижно – искать в своих жилах хоть каплю "голубой" дворянской крови.

– Лучше умереть сразу, чем ходить неделями в грязном белье! – сказала она запальчиво. – Впрочем, вам, мужикам, этого не понять. В рюкзаке мои шмотки, разве не ясно?

Я встал и окинул ее скептическим взглядом. Она была все в том же джинсовом комбинезоне, лишь сменила майку.

– Я так понял, в рюкзаке у тебя не менее полусотни маек и столько же трусиков. – Мой голос просто источал ехидство.

– А хоть бы и так! – сказала она с вызовом.

– Дерзите не по чину, господин юнкер. Не забывай, дорогая, кто здесь хозяин положения. – Я смотрел на нее тяжело и сурово. – Возьму сейчас и проверю, что ты в рюкзаке таскаешь. Не золотые ли кирпичи? Уж больно тяжел он… – Я сделал вид, что хочу достать рюкзак из-под кушетки.

– Нет! Не смей! – Она бросилась на меня как тигрица.

– Какие мы грозные, – сказал я хладнокровно, но все-таки поторопился сделать шаг назад – еще не хватало мне ходить по деревне с расцарапанной физиономией. – Значит, моя догадка верна. Там у тебя и впрямь какие-то сокровища.

– Мужчина! – Это слово она произнесла как ругательство. – И у тебя хватит нахальства рыться в моем нижнем белье!?

– Киска, когда прижмет до упора и на кон будет поставлена моя жизнь, я и не такое могу сделать.

– Да уж… – Каролина презрительно покривилась. – В это я поверю. Твою храбрость я уже имела счастье лицезреть.

– В среде уголовников есть такое выражение: "Ты умри сегодня, а я – завтра". Считай, что это мое жизненное кредо. И добавлю – лучше быть здоровым, но богатым. Слыхала песню с такими словами?

– Я с уголовниками не якшаюсь!

– Ну, за этим дело не станет. – Она хотела что-то сказать, – наверное, опять надерзить – но я не дал. – Если, конечно, останешься в живых. Что при твоем поведении весьма проблематично. И не волнуйся попусту – мне твой рюкзак до лампочки. Пока, дорогая. Спокойной ночи.

Я сделал ручкой и направился к выходу.

– А ужин!? – вдруг всполошилась Каролина, вспомнив, что она давно не ела вареной пищи.

– Перебьешься. Я устал с дороги. И вообще – я тебе не половой и не личный шеф-повар. До завтра с голоду не помрешь. Здесь консервов хватит до нового пришествия. Адью!

С этими словами я поторопился исчезнуть, оставив Каролину в ярости. Пусть побесится, подумал я с удовлетворением. Политика кнута и пряника может, в конце концов, принести неплохие плоды.

Проснулся я поздно и с головной болью. Посмотрев в окно, я недовольно поморщился – над озером клубились низкие тучи, и накрапывал мелкий, занудливый дождик. Обычно в такую погоду, при резких перепадах давления, моя голова начинала вспоминать о старой контузии.

Утешившись тем, что бюро прогнозов обещало на этой неделе лишь кратковременные осадки, я встал, умылся и сел пить чай. В мозгах вяло ворочалась лишь одна мелкая мыслишка: нужно готовить для Каролины завтрак, а желания стоять у плиты нет никакого.

В конечном итоге я нашел вполне приемлемый выход – поджарил яичницу-глазунью. Быстро, дешево и сердито. Наполнив термос горячим кофе, я поставил еду в картонную коробку, и вышел во двор.

Там я для начала подмел дорожку, забил по шляпку торчавший из калитки гвоздь и наточил топор. Все это я делал для отвода глаз. Чтобы у тех, кто за мной следил, не было и тени сомнений, что в коробке, с которой я спустился в погреб, не еда для беглянки, а какая-то дребедень. Это на случай, если у них там есть сверхпроницательный человек, способный моделировать подобные ситуации. Такую вероятность всегда нужно учитывать.

Каролина встретила меня на удивление спокойно. Мало того – она была покорна как овечка. Вот и пойми после этого женскую душу…

– Извини, яичница остыла, пока я проделывал отвлекающие маневры.

Она слабо кивнула.

– Ничего, – сказала Каролина, устраиваясь возле тумбочки, служившей обеденным столом. – Я уже привыкла.

– И хлеб не первой свежести, – между тем продолжал я, с интересом наблюдая за ее реакцией на мои слова.

– Мн… мням… норм… – сказала она с набитым ртом, что я перевел как "нормально".