Спригган
Шрифт:
– Крыс прав. Я могу понять твои мечты, устремления и тому подобное, Шиола. Но разве это честно? Я зарабатываю свой хлеб нелегким трудом. Ты сама вертишься в этом бизнесе, хоть и недолго… Сколько, кстати?
– Три месяца. А что?
– За это время ты должна была осознать, как бывает неблагодарно наше ремесло. Взломщик рискует головой, добывая жалкие крохи. Он ворует драгоценности и артефакты, сумма которых иногда достигает запредельных высот, а что получает? Проценты. Жалкие проценты!
Надо попытаться взять ее на жалость. Не может быть, чтобы ее девичье сердце было жестким, как подметка. Хоть что-то спригганское в нем должно было остаться.
Шиола слушала и кивала. Я почувствовал себя репетитором по этике, который мечет бисер перед… лентяйкой-ученицей.
– Короче, ты хочешь получить все сразу и на блюдечке с голубой каемочкой.
– Кто тебе сказал?
– А разве не так?
– Но вы же не спросили, как я собираюсь действовать!
– И как же?
Мы с крысом развесили уши.
– Завтра в условленное время ты поедешь в Найклер. Но ты поедешь не один, а со своей сестрой.
– С Уной? Это еще зачем?
– Не с Уной, а со мной. Я буду ею.
– Уной?
– И кто-то здесь отрицает, что он непролазный тупица?! – взвилась Шиола.
– Понял, – сказал Руфио. – Она хочет выдать себя за твою сестру.
– За каким демоном? У меня уже есть одна! Девица не удержалась. Через секунду она уже нависала над столом и держала меня за грудки.
– Ты скажешь баронам, что я твоя сестра! Я буду занимать этот пост временно, пока мы не получим наши денежки, поэтому не беспокойся, что я возьму на себя обязанности по твоему воспитанию!
А я бы и не против…
– Ты настоишь на том, чтобы нас переправили в прошлое на пару! Я буду присматривать за тем, как ты распоряжаешься нашим капиталом…
– Смело.
– Я всегда так работаю.
– А если фрондеры не согласятся?
– Ты скажешь, что иначе ничего не выйдет.
– Не могу. Все слишком далеко зашло.
Наши глаза находились близко, и мы нацелили их друг на друга. Шиола была серьезнее, чем могильный камень, а я вспомнил, что влюбился. Ну не могу устоять перед сердитыми девушками, нос которых почти касается моего.
– Ничего-ничего. У них нет другого выхода, они согласятся, – сказала бандитка. – Эй, чего это ты вылупился?
Она оттолкнула меня, и я свалился на стул. Руфио взирал на меня с осуждением.
– Итак, карту Сунио Бельтрама мы похитим вместе, – подвела итоги Шиола, подливая себе чаю. – Думаю, это не составит особого труда. Два сприггана объединились…
– Это все замечательно, – снова вмешался крыс – В теории просто блеск. Но напомню: у Локи был договор на определенное количество процентов. Десять. Их придется делить между вами.
– Я возьму половину. Так и быть, – сказала бандитка.
В который раз за день я теряю дар речи? Надо носить с собой бумажку и ставить крестики. Авось на рекорд потянет.
– Половина – это пять, – объяснила бандитка.
– Я знаю. Но… Это же… двадцать тысяч золотых талеров!
– Ага. Считать я умею. – Но…
– Что ты нокаешь? Ты хотел заграбастать себе все сорок! И кинуть родную сестру! – Ну и юморок у нее! Шиола не просто приперла меня к стенке, а взяла за горло стальными когтями.
– Может, тебе хватит тридцати процентов? – спросил Руфио. – Все-таки половина – это…
– Не хватит. Посмотрите, как вы живете! Вы тут вдвоем, два балбеса, которые заботятся только о самих себе. Что, не так? – Шиола дымилась, и мы ей не мешали. – В свое удовольствие вы живете. А я нет. Вы тут сделали из меня злодейку и кровожадную фурию, но это ваши проблемы. У меня дома семеро по лавкам. Я должна, обязана разбогатеть, чтобы они не пошли по миру. Им не на кого надеяться, кроме меня! Потому я могла бы содрать с тебя и шестьдесят процентов, но… я буду справедливой.
– И на том спасибо, – пробормотал крыс, пытаясь утрамбовать в своей голове такую уйму сведений.
Мне это удалось быстрее, чем Руфио, и я спросил – с подозрением, что мои тайные надежды рухнули:
– Семеро по лавкам?
– Больше, – ответила Шиола.
– Ты не похожа на мать большого семейства. Когда ты все успеваешь?
Бандитка возвела очи к потолку, словно печальная богиня, в которую перестали верить. Я ее понимаю – объяснять на пальцах элементарщину весьма тяжело.
– Моя семья перебралась в Каварону из Кар Дэйна и с тех пор обретается в столице. Помимо отца, матери и дяди у меня десять родных братьев и сестер и семь двоюродных. И все живут в одном доме. Я – единственная, кто в состоянии зарабатывать приличные деньги, чтобы прокормить эту ораву.
Тут я испытал двоякое чувство. Облегчение и сострадание. Облегчение: Шиола не была матерью-героиней, а всего лишь честной работящей девушкой, несгибаемой, словно спина у почетного караула. Сострадание: бедняжке приходилось вкалывать, как стаду волов, чтобы прокормить ненасытную орду. Я не мог представить себя на ее месте. Наверное, я бы давно уже утопился в Сквалыни или сбежал на край света.
В общем, многое, если не все, вставало на свои законные места. Стоит понять мотивы, какими руководствуются вторгающиеся в твою жизнь типы, как тучи рассеиваются и выглядывает солнце.
Руфио сидел и делал вид, что ему что-то попало в глаз.
– Твой крыс какой-то странный, – заметила Шиола.
– В детстве он стал свидетелем, как подвальные кошки расправились со всем его многочисленным семейством, – сказал я. – Руфио остался один-одинешенек. Он понимает, что ты испытываешь.
Крыс всхлипнул и закрыл мордочку лапками. У меня аж сердце защемило.