Шрифт:
Глава 1
Виктория открыла глаза и резко зажмурилась – такое ощущение, будто в лицо направили мощный прожектор. «Чертово солнце», – застонала она, ругая себя за то, что с вечера забыла задернуть шторы. Она вскочила с кровати, закрыла их и снова улеглась, уткнув лицо в подушку, в надежде еще немного поспать. Но закон подлости еще никто не отменял. Сон, как ветром сдуло. Девушка перевернулась на спину и уставилась на хрустальные подвески люстры. Даже в отсутствие солнечного света они переливались и блестели сверкающими льдинками. «Как то платье», – подумала она и эта мысль заставила ее вновь подорваться с постели. Девушка взяла телефон с тумбочки и глянула на время: на часах было восемь утра. «Значит предки еще должны быть дома».
Она накинула поверх крохотной пижамы длинный шелковый халат молочного цвета и, на ходу завязывая его, пулей вылетела из комнаты. Пробегая мимо родительской спальни, на секунду задержалась, приложила ухо к двери, но не услышав никаких звуков, понеслась к лестнице, ведущей на первый этаж. Гладкая прохлада мрамора приятно холодила босые ноги, пока она отсчитывала тридцать ступеней. Девчонка пересекла холл, размером с городскую площадь и направилась в гостиную, где в торце большого обеденного стола, возвышаясь над ним, как гора Маттерхорн, восседал отец. Он был в своем привычном виде – темном костюме, светлой рубашке и при галстуке. «Ну а куда без него». Вперив взгляд в смартфон, родитель звучно прихлебывал чай из белоснежной кружки. Мать, как всегда, сидела на своем положенном месте – справа от него. Подперев голову рукой, она в задумчивости гоняла маленькой серебряной вилочкой по изящной тарелочке кусочек запеканки. В прилично застегнутой голубой блузке с отложным воротником и с уложенными в низкий пучок темно каштановыми волосами, женщина напоминала училку.
«Еще бы очки напялила», – мысленно фыркнула девчонка и, подойдя к столу, выпалила: – Ма, ты купила мне платье?
Родители, как по команде, оторвали взгляды от своих занятий и уставились на нее. Женщина только открыла рот, собираясь что-то сказать, но отец опередил ее.
– Дочь, ты ли это? – с улыбкой воскликнул Александр Владимирович, отложив телефон в сторону. Он сделал очередной глоток, довольно крякнул и поставил чашку на блюдце, – здравствуй, дорогая. А ты чего сегодня так рано? – поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, пошутил: – сдается мне, что в нашем лесу умер самый большой медведь.
Демонстративно проигнорировав его приветствие вместе с шуткой, девушка снова обратилась к матери. Та положила вилку на тарелку и, отодвинув ее от себя, с укором посмотрела на дочь.
– Вика, во-первых, здравствуй, – сказала она, – ты разве не слышала, что отец с тобой поздоровался? А во-вторых…
– А во вторых, – раздраженно перебила девушка. Она с вызовом подбоченилась, сверля ее зелеными глазищами. Смартфон главы семейства издал сигнал входящего сообщения, он взял его со стола и снова уткнулся в него, – ему сейчас не до моих приветствий, – Вика с ухмылкой кивнула на отца и снова уставилась на мать, – я задала тебе вопрос, отвечай.
Родительница стиснула зубы, закрыла и снова открыла глаза.
– Нет, не купила, – ответила она, – его уже кто-то выкупил.
– Что? – девчонка сморщилась, как печеное яблоко, – как это выкупил? Кто? Да я… я же хот…
– Понимаешь, дочь, кто-то внес за него залог, – оборвала ее мать, – иногда такое случается. Продавец сказала, что не может подвести клиента и продать платье другим людям, – стараясь, как можно спокойней, объяснила она.
Александр Владимирович вынырнул из гаджета, вернул его на стол и, обведя хмурым взглядом женщин, спросил:
– Девочки, в чем сыр бор? – затем посмотрел на дочь: – малышка, что за проблема?
– Проблема в том, что… – девушка помотала головой, отчего темные волосы заколыхались, будто колосья в поле, – я увидела в «Галерее» платье для выпускного, и попросила ее, – Вика кивнула на мать, – купить его, а она теперь заявляет, что кто-то внес за него какой-то дурацкий залог.
– Господи, дочка, мне бы твои заботы, – усмехнулся отец и невольно закатил глаза, – Викуся, на этом свете нет ничего незаменимого. Не это платье, так купим другое, еще лучше.
– Мне не нужно другое, – дочь топнула ногой, как обиженная маленькая девочка, – я хочу это платье и точка, – она обвела недовольным взглядом родителей и, тыкая в них пальцем поочередно, ультимативно заявила: – если вы мне его не купите, тогда я не пойду на ваш чертов выпускной. Без этого платья он мне триста лет не нужен. Идите туда сами.
– Детка, да не шуми ты так, – Александр Владимирович выставил вперед ладонь, затем посмотрел на жену и спросил: – Оль, ты можешь нормально объяснить, что произошло?
– Ну а что тут объяснять, – хмыкнула супруга, – когда Вика увидела платье, оно еще было в продаже. Она позвонила мне и попросила купить его. Я заехала после работы, но платье уже кто-то выкупил. Не буду же я воевать с продавцами за какую-то тряпку? – женщина вздернула плечами.
– Тогда заплатите продавцу больше, чем оно стоит, – быстро нашлась девчонка, – у вас что денег нет? – воскликнула она и, посмотрев на отца, состроила жалкую гримасу: – Папуль, ты же не последний человек в городе, сделай что-нибудь.
– Малышка, сдалось тебе это платье? – досадливо скривился глава семейства, – хочешь слетаем на выходные в Москву или в Милан, да хоть в Нью-Йорк и купим тебе любое платье, какое только захочешь. Или даже два, а к ним еще приобретем какие-нибудь модные туфли и сумочки. Ты же любишь это дело.
– Не нужно мне другое, – закричала дочь, от злости сжав кулаки, – я хочу только это!
Семейную «идиллию» нарушила домработница, вошедшая в столовую с подносом, на котором стояла тарелка с красиво нарезанными фруктами и две вазочки на тонких ножках с ягодным желе. Поверх ее светло серого платья красовался накрахмаленный белоснежный передник. Ее темные с проседью у корней волосы, собранные в замысловатую прическу на затылке, полноватая фигура и ослабшая кожа век выдавали немолодой возраст. Проходя мимо девушки, она остановилась рядом и приветливо улыбнулась.
– Доброе утро, Виктория Александровна. Что желаете на завтрак?
– Чего? – девчонка повернула голову и уставилась на нее, как на туземку, – ты разве не видишь, что я общаюсь с родителями? Кто тебе позволил вмешиваться в разговор?
– Ой, простите, – смутилась женщина и принялась оправдываться, – я всего лишь хотела узнать, что вам приготовить.
– Да он мне на фиг не нужен, твой завтрак, – в бешенстве заверещала Вика и со всей дури врезала рукой снизу по подносу. Тот взмыл вверх вместе с тарелкой и вазочками, они сделали в воздухе тройное сальто, после чего приземлились на пол. Посуда не совсем удачно, она смачно разлетелась вдребезги, а серебряный поднос, со звоном сделал круг почета и нарыл собой разноцветное месиво из фарфора, стекла, фруктов и желе. Домработница ахнула, прикрыв рот рукой и замерла в оцепенении. За годы работы в этом доме, женщина не раз попадала под горячую руку взбалмошной «царевны», как она мысленно называла ее, но подобное случилось впервые.