Чтение онлайн

«Слабак», — на лице Вадима Полякова промелькнула самодовольная улыбка. Он уже давно внушил себе, что там, где он побывал, простому смертному делать нечего. Половой гигант — это определение не шло Полякову, подходило другое: «Паршивое дерево растет в сук». О том, что в отделении за глаза о нем говорят именно в такой форме, Вадим знал и опять же не имел ничего против, поскольку эта поговорка говорила о его могучем мужском достоинстве, о второстепенном определении «паршивое» он старался не думать.

Проститутка, сыгравшая роль дочери Руслана Хачирова, не стоила того, чтобы воспользоваться ею еще раз, но при случае следует напомнить ей, кто она, кем стала после того, как затащила в постель собственного папашу.

Эти мысли вызвали в Полякове что-то наподобие желания, и он решил сегодня же вечером навестить Руслана и его приемную дочь.

Вадим выпил полстакана гранатового сока, сунул ноги в удобные туфли коричневого цвета с плетеным верхом и спустился к гаражу, где его уже поджидали оперативники.

«Вечером, наверное, добавил», — Поляков, демонстрируя невероятное долготерпение, созерцал свинцовые круги под глазами Скачкова, его мятую одежду и запыленные ботинки.

— Олег, еще раз увижу тебя в таком состоянии, выгоню к чертовой матери!

Оперативник молча кивнул, с трудом преодолевая желание сесть в машину первым. И тут же уснуть.

— Надень наплечную кобуру и пиджак. — Поляков, скривившись, указал на коричневую рукоятку табельного пистолета, торчащую из неглубокого кармана брюк оперативника.

Скачков снова кивнул. Он думал о том, что лучше бы ему сегодня с утра выпить сто граммов водки, нежели пива, которое только усугубило положение дел. Но еще не все потеряно: пока шеф, как обычно, завтракает в кафе на Тенистой, Олег улучит момент и в соседней забегаловке выпьет заветные сто граммов. Кровь забегает по жилам, прогоняя сонливость, — пару часов можно продержаться, а потом снова выпить. И так до тех пор, пока шеф не отпустит домой.

Валеев сел за руль «Мерседеса», Скачков захлопнул за начальником дверь и занял переднее пассажирское место.

Людмила Павловна Грязнова работала следователем шесть лет. Ей было двадцать семь, симпатичная, с овальным лицом, серо-голубыми глазами и вздернутым носом. Плотные темно-коричневые шторы на окнах ее кабинета были задернуты, светильник на струбцине освещал большую часть стола, на котором в беспорядке лежали бумаги, недоеденный бутерброд с колбасой и стоял стакан остывшего чая.

Следователь бросила на вошедшего долгий насмешливо-сочувствующий взгляд и поздоровалась кивком головы.

Олег Скачков ответил тем же и неровной походкой приблизился к столу.

— Чахнешь? — Он указал глазами на зашторенное окно, за которым ярко светило солнце.

— Чахну, — подтвердила Грязнова. — Ты, я вижу, тоже чахнешь. — Она надолго задержала взгляд на его отекшем лице с телесного цвета губами. На щеках Олега играл нездоровый румянец, под глазами темные круги, на подбородке двухдневная щетина.

«Непросыхающий телохранитель», — ухмыльнулась Грязнова. Ей же принадлежало еще одно изречение, которое однажды она высказала в глаза Олегу: «Пристяжной при начальнике».

Людмила была права. Олег догадывался, что за глаза его называют «шестеркой». Он частенько напрягал слух, надеясь услышать это слово и потом отыграться на обидчике, кем бы тот ни был, хоть самим Поляковым.

Скачков был сильным парнем, когда-то получил кандидата в мастера спорта по боксу. Некогда сильные мышцы потеряли упругость, но сохранили натренированность, он одним ударом мог отправить физически крепкого человека в глубокий нокаут.

— Донос? — Олег приподнял лист бумаги на столе Людмилы.

— Донос. — Грязнова шлепнула его по руке. — Не трогай. Зачем пришел?

— Да так... Проходил мимо.

— В следующий раз будешь проходить мимо — проходи, не задерживайся.

— Вечерком забегу к тебе домой?

— Не-а. — Людмила сморщилась и покачала головой. — Мне надоели твои забеги. Забежишь, заскочишь, вскочишь... Удовлетворяйся где-нибудь на стороне. Скоро докатишься, будешь удовлетворяться в одиночестве. Я серьезно, Олег, ты ноздри не раздувай, лучше посмотри на себя в зеркало: отекший, неумытый. — Людмила полезла в сумочку и с брезгливой миной на лице подтолкнула к бывшему мужу дезодорант. — Побрызгайся... И как только Поляков терпит твой запах.

— От него самого воняет. — Олег и не думал обижаться, он улыбнулся одной стороной лица, расстегнул на груди рубашку и оросил себя цветочным дезодорантом. — Я возьму, — сказал он, закрывая крышку, — освежу шефа.

— Лучше поссы на него, — грубо отрезала Грязнова. — У меня дел полно, так что топай, Олег.

Скачков взял со стола недоеденный бутерброд и отправил его в рот целиком. Пока он пережевывал и запивал чаем, Людмила не сводила с него глаз. Сегодня вечером он придет. Обязательно придет. Явится чисто выбритым, освеженным, по-хозяйски расположится на диване, закурит, дурашливо откажется от вина, будет притворяться самим собой до тех пор, пока она не погасит свет и ляжет в постель. А он помедлит, огонек от сигареты еще долго будет скользить вверх-вниз, оставляя за собой красноватую мерцающую ленту. Когда глаза привыкнут к темноте, она, скрывая смех, будет наблюдать мужской стриптиз. Олег снимет рубашку, брюки, перешагнет через свои трусы...

Людмила не сдержала улыбки.

— Ты чего? — Олег вопрошающе мотнул головой.

— Да так, ничего особенного. Значит, вечером придешь?

— Ну да. — На его лице проступило выражение: «Как же иначе? Мы же договорились».

— Я буду ждать. — Ей доставляло удовольствие немного поиздеваться над бывшим мужем, который при встречах хоть и напускал на себя безмятежность, но внутри был напряжен.

На последнюю реплику Людмилы Олег никак не отреагировал. Поставив пустой стакан на стол, он вышел из ее кабинета.