Чтение онлайн

Пробираясь сквозь столпотворения студентов, образовавшиеся в коридоре, мы прошли через все правое крыло университета, и свернув к лестнице, поднялись на третий этаж, после чего зашли в зал для рисования. Как оказалось, месье Симон сфотографировал на телефон некоторые мои картины и, приближая на экране изображения, таким образом, показывал смутившие его моменты. В галерее запрещено фотографировать и, хоть мне было любопытно, как месье Симону удалось это сделать, решила не спрашивать об этом. Хотя, в голове, несколько раз представила, как этот пожилой мужчина, аккуратно доставал телефон и, украдкой осматриваясь по сторонам, фотографировал картины. Наверное, выглядело это забавно.

Все полчаса своего свободного времени, мужчина рассказывал о своем впечатлении от моих картин и указывал на ошибки, чтобы, в будущем, я могла их избежать. Но, когда время истекло, месье Симон сказал, чтобы я приходила в пятницу к нему на урок и там мы продолжим обсуждении выставки.

— Клоди, я не люблю хвалить студентов, так как они после этого расслабляются и начинают хуже стараться, — сказал мужчина, когда мы вышли из зала и он достал ключи, чтобы закрыть дверь. — Но я все же хочу сказать, что вы уникальны. В столь юном возрасте, огромная редкость иметь такой талант. Да, ошибки есть и вы еще долго будете их исправлять, но, когда вы добьетесь своего уникального стиля, ваши картины займут значительное место в мире искусства.

— Спасибо, но вы преувеличиваете, — я немного стушевалась и покраснела от смущения. Месье Симон являлся очень необычным мужчиной. Торопливый, рассеянный, хромающий на правую ногу и носящий вечно помятую одежду. Но он был невероятно талантлив и уважаем в кругу художников. Поэтому такая похвала вознесла меня до небес.

— Просто старайтесь больше. Будет жаль, если вы остановитесь на достигнутом, — это были последние слова, перед тем, как мужчина закрыл дверь и поковылял прочь, попутно поглядывая на свои наручные часы.

Вдохновленная словами месье Симона, я заулыбалась и пошла к лестнице, намереваясь, по пути в мастерскую, заехать в специальный магазин и купить новые кисти. Хотелось рисовать и на практике попытаться исправить моменты, на которые мне указал мужчина, но, спускаясь по лестнице, боковым зрением, я увидела в пустующем коридоре второго этажа, парня с рыжей шевелюрой, из-за чего в голове, тут же возникло несколько нелицеприятных слов. Продолжая спускаться по ступенькам, я заверила себя, что это точно не Жорж. Ну не могло мне так «повезти», что при первом же приходе в институт, после долгого перерыва, я сразу же увидела этого парня. Но, чисто из принципа, чтобы доказать правоту своего утверждения, я поднялась обратно и, выглянув в коридор, повнимательнее посмотрела на рыжеволосого парня. Это, все же был Жорж.

Ему шел такой простой, но аккуратный стиль одежды. Темные брюки, бледная футболка с короткими рукавами и черно-белые кеды. В такой обстановке Жоржа можно было легко принять за одного из студентов «Десин Дарт». Разве что, скульпторы и художники редко когда бывают такими подкачанными.

Я не особо хотела общаться с Жоржем, но, все равно, пошла в его сторону. Мои шаги отдавались эхом в этом, практически пустующем коридоре, но парень так и не повернулся в мою сторону. Он все так же стоял около окна и, облокотившись руками и подоконник, смотрел на улицу.

Подойдя ближе, я хотела спросить, почему Жорж тут стоит, но посмотрев на улицу через мутное стекло, ошарашенно раскрыла глаза, чувствуя, как на душе становится гадко от увиденного. На заднем дворе университета, в небольшом саду, скрываясь за деревьями, три парня рвали бумаги, выбрасывая их в мусор и еще один крупный парень, держал второго, более щуплого, не давая ему сдвинуться с места. Было прекрасно видно, что эта четверка издевалась, над этим потрепанным и сутулившемся студентом. Тот, что покрупнее, взял студента за шиворот потускневшей от старости футболки и толкнул его на землю и после того, как он упал на колени, этот парень запустил пальцы в его отросшие черные волосы и потянул вверх, заставляя опять встать на ноги.

Смертоносным цунами, во мне поднялась буря негодования, руша собой до этого крепкие возвышения хорошего настроения. Жутко мерзко. Просто невыносимо.

— Клоди? — Жорж, наконец-то, обернулся и увидел, что я стою рядом с ним. В его голосе скользнули нотки удивления, но выражения лица парня я все еще не видела, поскольку смотрела на улицу. — Ты решила вернуться к занятиям?

— Что там происходит? — я проигнорировала вопрос парня и задала свой. К слову, очень глупый, поскольку и так было ясно, что творится между теми парнями. — Почему ты на это смотришь? Их нужно остановить.

— Зачем? — я обернулась к Жоржу и увидела, как он пожал плечами. — Мне нет смысла ввязываться в ситуации, к которым я не имею отношения. И тебе тоже не советую этого делать. Во-первых, потому что ты не знаешь, почему это происходит. Возможно, парень получает по заслугам. Если же его просто травят и ты в это вмешаешься, можешь тоже получить, а над этим заморышем потом будут еще больше издеваться. Во-вторых, это окно не единственное, которое выходит на сад. Скорее всего, какой-нибудь преподаватель уже заметил то, что происходит. О, вот и они. Посмотри, — Жорж кивнул в сторону окна. Когда я туда посмотрела, двое пузатых мужчин, в форме охранников, пытались поймать этих студентов. Но, поскольку они были не особо прыткими в силу своего нерасторопного телосложения, парни кинулись в рассыпную и побежали куда глаза глядят. Странно, но щуплый паренек тоже бросился наутек. — Правда забавно?

— Нет, — я помотала головой. Ничего забавного и веселого я в этой ситуации не видела и меня слегка напрягало отношение Жоржа. Он стал для меня очень неприятным, будто в коридоре внезапно повеял ветерок и здешний застоявшийся воздух развеялся, донося до меня грубый аромат отчуждения, исходящий от Жоржа.

— Да брось, — Жорж улыбнулся своей коронной улыбкой веющей хитростью лиса. — Они устроили такое под окнами университета, поэтому сразу становится понятно, что у этих идиотов мозгов не так уж и много, как хотелось. Да и я бы не назвал это издевательствами. Я с восьми лет в спорте и там видел настоящую травлю. А это лишь жалкая пародия, — Жорж фыркнул. — Но, если тебе это неприятно, давай переведем разговор на другую тему. Так, что ты тут делаешь, Клоди? Вернулась к занятиям?

— Я заходила к месье Симону, но сейчас мне нужно бежать по делам. Поговорим позже, — глупая и нелепая отговорка для прекращения беседы, но мне стала жутко неприятна вся эта ситуация и Жорж, из-за чего я пробормотала первое, что пришло в голову, после чего, попрощавшись с парнем, развернулась и быстрым шагом пошла прочь.

Пока я спускалась по лестнице, раздумывала о характере Жоржа. Не скажу, что я являлась самым соболезнующим и добрым человеком, во всем мире, но проявление агрессии к более слабому студенту, вызвало у меня приступ омерзительного отвращения, пробившего всю нервную систему. Жорж же выглядел, так, будто ему было совершенно неинтересно происходящее. И эта безразличность не была показательной. Она являлась настоящей сущностью Жоржа.