Чтение онлайн

Вместе с тем, несмотря на тоталитарный характер своего режима, Гитлер вполне мог бы сосуществовать с западными демократиями, с которыми он находил взаимопонимание по крайней мере по одному вопросу — необходимости защиты частной собственности и капитализма. В пользу этого предположения свидетельствуют как политика попустительства фашистской Германии, проводимая западными странами вплоть до начала войны, так и тайные сепаратные переговоры о мире между ними, которые, как известно, велись перед ее окончанием. Вместе с тем сколько-нибудь длительное мирное сосуществование СССР и фашистской Германии было невозможно, поскольку политические и экономические противоречия между ними, возникавшие в результате стремления Германии к внешней экспансии, становились неразрешимыми вследствие антагонизма вульгарно-коммунистического и капиталистического способов производства. Перед войной это было очевидно для всех, в том числе и для западных стран, желавших столкновения Германии и СССР. (Своеобразным образом этот расклад политических предпочтений подтвердили выборы президента Российской Федерации летом 1996 г., во время которых все отечественные буржуазные националисты и фашисты — от ряженых (В. В. Жириновский) до вполне реальных — поддержали кандидатуру Б. Н. Ельцина и курс на капитализацию в противовес Г. А. Зюганову и перспективе социалистического возрождения страны).

Эти вывода позволяют определить историческое место сталинизма как политического режима. Сталинизм занимает такое же положение по отношению к истинному социализму, как буржуазная диктатура по отношению к обществу классической буржуазной демократии. (Упоминаемый в предыдущей фразе истинный социализм не был до сих пор реализован на практике, его теория не разработана.

Эта проблема будет подробно рассмотрена в следующих главах). Отсюда следует, что отождествление сталинизма с фашизмом совершенно неправомерно. Фашизм является порождением капиталистического общества и ни в сфере идеологии, ни на практике не покушается на его устои. В силу этого факта, а также по причине несовместимости идей национального превосходства и интернационализма, фашизм непримиримо антагонистичен и истинному социализму, и вульгарному коммунизму.

Итак, сталинизм возник в результате перерождения диктатуры пролетариата в режим тоталитарной диктатуры ограниченной группы лиц, стоявших у власти. Главной предпосылкой этого перерождения явилась неадекватность насаждаемых вульгарно-коммунистических производственных отношений достигнутому обществом уровню развития производительных сил. И хотя отсюда следует, что сталинизм не имеет никакого отношения к истинному социализму, он останется вечным несмываемым черным пятном на знамени борьбы за социальную справедливость.

Сталин и его соратники, вероятно, искренне верили в догматы, которые они считали подлинным марксизмом. Однако, безусловно, они плохо знали Маркса, иначе обязательно задумались бы над сформулированным им критерием: “Цель, дня которой требуются неправые средства, не есть правая цель” [140] .

Как уже отмечалось, И. В. Сталин был выдающимся представителем догматического направления в марксизме. Ему были чужды любые сомнения в правильности выбранного пути, эффективности “социалистического” способа производства и его преимуществе над капиталистической системой хозяйствования. Открытое обсуждение в обществе проблем социалистической экономики и необходимости ее реформирования по известным причинам было невозможно.

Между тем уже непосредственный преемник Сталина Н. С. Хрущев оказался вынужденным проводить реформы. Надо отдать должное Хрущеву: он осознал необходимость реформирования советской экономической системы еще в тот период, когда народное хозяйство развивалось динамично, а темпы роста экономики СССР служили поводом для восхищения, зависти и страха остального мира. Однако энтузиазм, вызванный патриотическим подъемом после победы над сильным врагом в жестокой войне, не мог продолжаться бесконечно. Период экстремальных условий, связанных с восстановлением народного хозяйства после войны, благоприятный с точки зрения раскрытия преимуществ плановой централизованной экономики, подошел к концу. По мере перехода экономики к функционированию в обычном неэкстремальном режиме все более рельефно проявлялись недостатки и пороки советской экономической системы, все ее беды, связанные с плохим управлением, бесхозяйственностью и недостаточным стимулированием высокопроизводительного труда. Особенную остроту приобрели проблемы сельского хозяйства, нарастающее отставание которого от нужд страны тормозило дальнейшее развитие экономики. Социалистической системе хозяйствования был брошен вызов в лице набиравшей темпы научно-технической революции. Все более очевидная невосприимчивость плановой централизованной экономики к научно-техническому прогрессу грозила в перспективе привести к технологическому отставанию СССР от ведущих стран Запада.

Н. С. Хрущев уловил тенденцию к снижению эффективности экономики СССР, когда цифры официальной статистической отчетности еще не вызывали особенного беспокойства. Вместе с тем Хрущев, как и все руководители партии после Ленина, был плохим марксистом. В марксизме они не усвоили главного — его диалектического метода, заставляющего искать причины общественных явлений в противоречиях существующего способа производства.

В поиске причин негативных явлений в экономике, проявившихся во второй половине 50-х гг., Хрущев должен был в первую очередь подвергнуть объективному и беспристрастному анализу советскую экономическую систему. Но этого не было сделано. Хрущев не был человеком, способным непредвзято посмотреть на “священные” догматы вульгаризованного марксизма. Источник всех проблем в экономике он искал не в присущих “социалистическому” способу производства органических пороках, а в основном в недостатках управления народным хозяйством. Поэтому период с середины 50-х до середины 60-х гг. был наполнен непрерывными перестройками и реорганизациями. Сущность экономических реформ Хрущева заключалась главным образом в реформировании структур управления.

В 1957 г. отраслевые министерства были заменены совнархозами, что означало переход от отраслевого принципа управления промышленностью к территориальному. И в сфере сельскохозяйственного производства упор был сделан на организационно-административные меры. В 1961 г. была проведена реорганизация Министерства сельского хозяйства, в результате которой оно фактически было устранено от руководства аграрным комплексом. Были ликвидированы машинно-тракторные станции (МТС), а их техника была продана колхозам. В 1962 г. произошла перестройка партийных органов. В большинстве краев и областей вместо прежней единой были созданы две самостоятельные партийные организации — промышленная и сельская во главе со своими руководящими органами. Проблему невосприимчивости экономию! СССР к научно-техническому прогрессу традиционно пытались решать с помощью постановлений и директив ЦК КПСС, обязательных для выполнения низовыми парторганами.

Попытка Хрущева повысить эффективность экономики СССР посредством организационно-административных мер и реформирования сферы управления, не затрагивая при этом глубинных причин, лежащих в основе пороков советской экономической системы, естественно, не могла привести к желаемому результату.

Безусловно, Н. С. Хрущев стремился к простым решениям, но не это является главным недостатком присущего ему волюнтаристского подхода. Общественные законы, как и законы природы, в самом деле просты, и потому оптимальные решения чаще всего также являются относительно простыми. Простота решения необходимая предпосылка его эффективности. Но процесс поиска оптимальных решений далеко, далеко не прост, поскольку предполагает всесторонний и объективный теоретический анализ, основанный на глубоком изучении явления во всех его взаимосвязях. Стиль руководства Хрущева отличало стремление не столько к простым, сколько к очевидным, лежащим на поверхности решениям. Примером могут служить попытки добиться роста производства сельскохозяйственной продукции в стране за счет освоения целинных земель и кукурузной “эпопеи”, тогда как решение проблем аграрного сектора экономики следовало искать в реформировании сложившегося способа производства.

Следующая попытка реформ связана с именем А. Н. Косыгина. В отличие от “верхушечных преобразований Хрущева, косыгинские реформы затрагивали более глубокие слои общественного производства. Безусловно, Косыгин как опытнейший хозяйственник лучше понимал принципы функционирования советской экономической системы и ее недостатки, чем профессиональный партработник Хрущев.

Официально реформа представлялась как перевод народного хозяйства на новую систему планирования и экономического стимулирования. Но по сути была предпринята попытка внедрения отдельных элементов рыночной экономики для повышения эффективности работы предприятий и стимулирования труда. В основе реформы лежали следующие основные принципы:

— расширение хозяйственной самостоятельности предприятий, укрепление хозрасчета;

— усиление экономического стимулирования производства с помощью цены, прибыли, кредитов, премий.

Для оценки хозяйственной деятельности предприятия вместо выпуска валовой продукции стали использоваться объем реализованной продукции и прибыль. Предприятиям было предоставлено больше хозяйственной самостоятельности и прав в организации производства, больше возможностей для стимулирования труда рабочих и служащих.