Чтение онлайн

Выехав за город, на дорогу, ведущую в сторону Вотложмы. Николай остановил лошадь, сдернул с отца овчинный полушубок, намотал вожжи на руку и изо всей силы принялся хлестать ими отца. Он бил со злобой, бил до остервенения. Отец корчился в санях, затем затих и повернулся лицом к сыну. Николай замахнулся вожжами в очередной раз, но встретив пристальный взгляд, уже протрезвевшего отца, опустил руку, выругался матерно, сплюнул, бросил на отца его полушубок и хлестнул Лапку вожжами. Та обидчиво поджала хвост и резко взяла с места. Николай проводил сани глазами, снял шапку, вытер дрожащими руками лоб, постоял немного, повернулся и пошагал в сторону Котласа.

На вокзале Николай пересчитал деньги, забранные у отца еще у рынка, когда тот лежал в санях, поел в буфете и после некоторого раздумья купил билет до Вятки.

В вагоне вместе с ним, группа молодых ребят ехала в Питер, искать свое место в жизни. Дорога сблизила Николая с ними, и те уговорили его ехать вместе. В Питере Николаю удалось поступить учеником слесаря на Ижорский завод, там он вступил в комсомол, повышал квалификацию, вечерами учился, активно участвовал в делах завода. Шли годы. Силин привык к городской жизни, приоделся, но полного удовлетворения от жизни не получал. И когда его в числе других, как активиста, направили в Поволжье на борьбу с кулачеством, Силин сразу же согласился.

В Саратове он поступил в распоряжение ОГПУ, ему выдали форму, оружие и направили в один из районов. Вот только теперь Силин почувствовал себя значительной фигурой. Он упивался данной ему властью, свои обязанности выполнял рьяно и с удовольствием. По мере продвижения по службе, Силин более наглел. Он уже не гнушался, кое-что прибрать для себя и гульнуть по широкому в компании девиц, за хорошей закуской и с обильным возлиянием горячительных напитков.

Как-то он с двумя милиционерами появился в доме зажиточного мужика Кудрина. Хозяин принял их с показным радушием, пригласил еще пару мужиков и Клашку, известную в своем селе не очень тяжелым поведением. Гулянка получилась на славу. Милиционеров Силин отправил в сельсовет, а сам с Клашкой в сильном опьянении отправился в баню, заранее истопленную хозяином. Местные ребята, зная о пьянке в доме Кудрина, проследили за Силиным и когда Клашка ублажала его в бане веником и всем остальным, ребята проникли в предбанник, собрали форму Силина и сунули ее в мешок, туда же сунули и портупею с наганом. Все это было спрятано в бричку Силина под сено. Что потом было и как искали одежду Силина, можно было бы рассказывать долго и со смехом, но последствия оказались совсем не смешными. Та история дошла до руководства ОГПУ. Кудрина раскулачили и сослали, Силина перевели в другой район, а затем постарались отправить его подальше, назначив комендантом поезда – сопровождать раскулаченных на Север, где и рекомендовалось местными властями использовать его, исходя из ложившейся обстановки.

После известной истории Силин замкнулся в себе, возросла его подозрительность к людям и он стал избегать женщин.

Когда там, еще у пересылки к Силину обратилась Анна с просьбой ехать вместе с отцом, он сначала ничего не смог сообразить, настолько его поразили ее глаза, ее мягкий грудной голос, белокурые пряди, выбивающиеся из-под шерстяного берета. Ничего подобного он ранее к женщинам не испытывал. Силина влекло к Анне и он собирался на первых парах добиться хотя бы ее расположения. Иногда, когда поезд останавливался, Силин заходил в вагон, где ехали Уваровы, как бы между делом заговаривал с Анной, но взаимности не чувствовал. Это его раздражало. Свои шансы на признательность Анны, он рассчитывал высоко и преградой к достижению своей цели. Силин считал только Колосова Алексея. Здесь все было в руках коменданта и разлучить Анну с Алексеем для него не составляло труда. Теперь, когда списки были утверждены и планы Силина сбывались, он не сомневался, что добьется Анны. Надо только набраться терпения.

Мысли об Анне расслабили Силина, он прошелся по перрону, остановился у его края и стал всматриваться в предрассветные сумерки. Где-то гам, почти с три десятка верст, находится его родная деревушка. «Как-то там они живут, да и живы ли» – подумал Силин. Тряхнув головой. Силин отогнал от себя сентиментальные мысли. По сути своей ему было все равно, как там его родные. Он давно порвал с тем, что находилось где-то недалеко. Прежнего Кольки Силина не осталось. Теперь это другой человек, с другими целями, с другим пониманием жизни.

Силин резко повернулся и пошел в помещение дежурного по станции.

X

В дежурке все дремали, расположившись, как придется. Ночь выдалась беспокойной и противиться сну никто не смог, да и необходимости в этом не было. Это уже не первый эшелон. Все уже отработано и расписано по минутам. Ни каких эксцессов не должно было быть.

Силин постарался осторожно прикрыть за собой дверь, но дремавший на диване уполномоченный ОГПУ Сочнев открыл глаза и спросил Силина:

– Как на улице?

– Стало светать.

– Все! Надо подниматься – Сочнев потянулся, свел пальцы рук, хрустнул ими и сладко зевнул. – Мужики, подъем!

Все зашевелились. Наскоро всполоснули заспанные лица и, глотнув чуть теплою чая, начальство вошло на перрон.

Уже рассвело и весь поезд был виден хорошо. Охрана редкой цепочкой, топталась у вагонов вдоль составов. Начальник милиции Земцов со своим заместителем отправились к баржам.

Сочнев с Силиным начали с первого вагона. По их команде, охрана откидывала засовы и отодвигала двери вагонов в сторону. Силин выкрикивал фамилии по списку, люди спускались с вагона с вещами и отводились в сторону вокзала на перрон, где сортировались, кто куда будет отправлен. Все происходило без суеты. Люди покорно выполняли все команды. После того, как вагон освобождался, туда посылали кого-нибудь из конвоиров – проверить, не остался ли кто.

Дошла очередь и до вагона, в котором ехали Уваровы. Все прошло своим чередом. Переселенцы выгрузились и стояли около вагона. Сочнев подозвал молодого парня из числа комсомольцев, направленных в помощь милиции. Одет тот был в старое суконное полупальто. На ногах кирзовые сапоги. Роль конвоира видимо его смущала, и он решительно остановился около Сочнева. Сочнев кивнул парню на дверь вагона.

– Залезь и посмотри, все ли вышли.

Парень поднялся по лесенке в вагон, побыл там какое-то время и, показавшись в дверном проеме, сказал:

– Нет никого. Все вышли.

– Спускайся. – приказал Сочнев.

Парень ступил сапогами на лесенку. Вдруг та пошла в сторону и парень грохнулся на землю. Он пытался подняться, но вскрикнул и осел, тяжело застонав.

– Тьфу. – сплюнул Сочнев, есть тут, кто может помочь?

Силин, стоявший рядом, повернулся в сторону ссыльных, отыскал взглядом Уварова и сказал ему:

– Гражданин Уваров, посмотрите, что там с человеком.

Падение парня произошло на глазах Уварова и он уже понял в чем тут дело. Он тронул Анну за рукав:

– Пойдем, поможешь мне.

Они подошли к парню. Тот полулежал, слегка постанывая. Шапка валялась рядом, на лбу блестели капельки пота. Лицо бледное, в глазах застыла боль. Он с надеждой поглядел на подошедших Уварова с Анной и попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась какая-то жалкая гримаса.

Уваров наклонился к нему, ободряюще улыбнулся и спросил:

– Ну, и как тебя зовут?

– Никита Павлов, – тихо ответил парень.

– Сейчас. Никита, потерпи немного. Ничего страшного. Все будет в порядке.