Чтение онлайн

Пименов говорил горячо, и непонятно было, то ли он убеждает Уварова, то ли убеждает себя, оправдывая свои действия.

Уваров решил прервать этот монолог Пименова, поднялся со стула и спросил:

– Что мне делать дальше?

– А ничего – ответил Пименов – Вы, я вижу, уже собрались он кивнул на вещмешок и портфель Уварова – Вас сейчас проводят на сборный пункт, а там все пойдет своим чередом.

Уваров потянулся за вещами, но Пименов жестом остановил его и спросил:

– Скажите, вы меня не помните? – голос Пименова чуть дрогнул.

– Я знаю вас, вы бывали у нас в селе…

– Я не об этом – прервал Уварова Пименов – В двадцать втором году меня привезли к вам в село раненого в руку. Рана была сложной с угрозой ампутации руки. Вы оперировали меня и, кажется, довольно удачно.

Уваров внимательно посмотрел на Пименова и попросил:

– Покажите.

Пименов закатил по локоть рукав гимнастерки на левой руке. Почти от самой кисти до локтя тянулся зарубцевавшийся шрам. Уваров узнал эту рану. Пуля попала в руку выше кисти, раздробила кость, от нее, прошла по мышцам почти до локтя и застряла у самого сустава. Операция была сложной, угроза ампутации руки до локтевого сустава была реальной, но Уварову удалось избежать этого. Он внимательно оглядел шрам, прощупал мышцы и спросил:

– Ну. как теперь рука?

– Нормально, спасибо вам. Постоянно ношу в кармане резиновое кольцо. Разминаю кисть, как вы и советовали.

Пименов спустил рукав гимнастерки, застегнул пуговицу и несколько раз сжал и разжал пальцы руки – Вот видите, пока нечего, хотя большой нагрузки давать нельзя. Боялся, что будет сохнуть, но обошлось.

Уваров профессионально проследил за движениями Пименова, поправил очки и посоветовал:

– Продолжайте разминать кисть, но не забывайте о локтевом суставе. Непременно занимайтесь и с ним. Уваров опять потянулся за вещами, по Пименов вновь остановил его:

– Минуточку, Семен Николаевич. – Пименов впервые за их встречу так обратился к Уварову и почувствовал от этого какую-то неловкость. Уваров уловил эту неловкость, но не подал вида и выжидательно посмотрел на Пименова.

– Семен Николаевич. – уже тверже и с нажимом продолжил Пименов – Вы, наверное, сейчас думаете: «Вот человеку доброе дело сделал, руку ему спас, а он меня в ссылку отправляет, дело сфабриковал», да все это, пожалуй, так – но поймите, что в стране уже давно идет классовая борьба и в ней какие-то личные и родственные отношения не должны играть никакой роли. Я уверен, что вы не приняли Советскую власть, но вместе с тем, я уверен, что и вреда вы ей не принесете. На моем месте мог бы быть и другой человек и, вне всякого сомнения, вы бы сейчас шли бы этапом в один из лагерей.

– Я все понял, – Уваров уже решительно забросил вещмешок за плечи – Мне самому идти, или кто-нибудь отведет?

Пименов ничего неответил, открыл дверь и крикнул в коридор:

– Ярыгин!

– Здесь я – отозвалось в конце коридора, и вскоре у дверей появился человек в штатском.

– Проведи гражданина – Пименов кивнул головой в сторону Уварова – на пересыльный пункт и сдай его коменданту. Документы перешлем поздней.

– Сделаем, – ответил Ярыгин, пропустил вперед Уварова, и они двинулись к выходу.

Когда они ушли, Пименов закрыл дверь, вернулся к себе, взял в руку папку и раскрыл ее. В ней остались лежать все бумаги по факту смерти гражданина Левченко – отца Никодима. Пименов порвал на глазах Уварова заранее вложенные в папку, какие-то другие черновые записи.

Пименов покачал папку в руках, затем решительно сунул ее вглубь сейфа «Пусть полежит немного на всякий случай».
– он усмехнулся и захлопнул дверцу сейфа.

VII

Пересылочный пункт, куда привели Уварова, размещался у пристанционных железнодорожных путей. Это был кирпичный склад, принадлежащий рапсе купцу Ярмолову, известному во всей округе. Сам хозяин покинул город сразу после революции и больше о нем никто ничего не слышал. В гражданскую войну склад использовался то белыми, то красными для содержания пленных и не терял своих функций по настоящее время. Только вот название стало другим – пересылочный пункт, да и постояльцы находились здесь сравнительно небольшое время, ожидая здесь свою дальнейшую судьбу.

Сопровождающий Уварова Ярыгин, сунул стоящему у дверей солдату с винтовкой, какую-то бумажку. Тот пробежал ее глазами, оглядел с ног до головы Уварова, хмыкнул, откинул засов двери, открыл ее со скрипом и насмешливо кивнул Уварову.

– Проходи. И чтобы у меня ни-ни. Чтоб порядок был.

Последние слова явно предназначались для Ярыгина, чтобы показать свое усердие в службе.

Уваров шагнул внутрь склада и остановился. После дневного уличного света здесь было сумрачно и тянуло затхлой сыростью. Узкие, забранные металлическими решетками окна, были расположены под самым потолком и слабо пропускали свет. Вдоль кирпичных стен тянулись сколоченные из досок двухъярусные нары. Две железные печки, стоящие в разных концах склада, жарко топились, но они явно не могли прогреть толстые кирпичные стены и разность температуры только приносила сырость. У ближней к двери печки сидела кучка мужиков, на нарах копошились люди. Сколько их было. Уваров не мог определить, но свободных мест, пожалуй, не осталось.

Сидевшие у печки и близ лежавшие на нарах повернули головы в сторону вошедшего Уварова и пристально всматривались в него. Кто-то из сидящих у печки мужиков воскликнул:

– Да это же фельдшер наш, Семен Николаевич!

Все в пересылке зашевелилось. Многие знали Уварова. Это были люди из его села, соседних сел и деревень, где он частенько бывал, оказывая помощь больным. Сельчане сразу обступили Уварова и засыпали его вопросами. Всех интересовало, что нового в городе, в селе, спрашивали о родных, о близких. Уваров растерянно пытался ответить на их вопросы, но прошедшие сутки для нею были слишком тяжелыми и люди, заметив его состояние, проводили его до печки, усадили на пустой ящик и вложили в руку кружку с горячим чаем. Кто-то из постояльцев пересылки попытался продолжить расспросы, но все тот же мужик, который первый узнал Уварова, цыкнул на них:

– Да угомонитесь, вы, ради Бога. Дай человеку прийти в себя.

Все притихли и стояли по своим местам. Перед Уваровым появилась какая-то снедь, но есть он не стал, голода не чувствовалось.

Он обежал взглядом помещение и одобрительно отметил про себя, что порядок здесь соблюдается. Пол был чисто подметен, домашний скарб аккуратно сложен у дверей, люди выглядели опрятно. Видно было, что здесь находились люди, привыкшее к порядку, к труду. Даже здесь почти никто не сидел без дела. Кто-то орудовал шилом, ножом, кто-то иголкой. Это была сидевшая у них в крови потребность в работе. Но не только работа, а и результат этой работы был нужен этим людям. Вон Силантий стругает зубья для деревянных граблей. Каждый зубчик обрабатывает осколком стекла, рукой погладит, на свету повернет. Всего хозяйства мужик лишился, а уже думает, как на новом месте сенокосом заниматься будет.

Уваров машинально допил чай и здесь к нему подошел Алексей Лавров и присел рядом:

– Здравствуйте, Семен Николаевич.

– Здравствуй, Алексей – ответил Уваров – Я предполагал, что вы здесь. Где отец-то?

– Там на нарах лежит. Занемог что-то.

– Сейчас я его посмотрю.

– Вы сначала передохните – он немного помолчал и тихо спросил – Как там Анна?

Уваров ждал этого вопроса и, положив руку на плечо парня, ответил:

– Тяжело сейчас Анне, но она держится. Ты тоже держись. Видишь, как все повернулось. Придется вам с Анной повременить со свадьбой. Будете вы вместе, только пережить все это надо.