Сталки. Зима
Шрифт:
— База, это Первый, слышу хорошо, приём, — прозвучал из динамика не искажённый никакими помехами голос Зарубина.
Миронов с облегчением выдохнул. Пока всё идёт по плану. Но переставать волноваться ещё рано. Надо подождать ещё несколько суток…
— Первый, это База. Есть новости? Повторяю: есть новости? Приём.
— База, это Первый. Новостей нет. Полёт нормальный. Никаких отклонений не обнаружено. Спутник спит и излучает минимум волн. Датчики молчат. Приём.
— Первый, продолжайте облёт, будьте бдительны. Обо всём необычном сообщайте. Конец связи. Приём.
— База, конец связи, принял, отбой.
Зарубин замолчал.
Миронов переключил канал связи и соединился с Корнеевым.
Тоже ничего. Словно бы луна сама узнала о начавшейся разведке и уменьшила проявления своей аномальной активности…
«Без паники, — сказал себе подполковник. — Никаких преждевременных выводов. В конце концов, фактов у меня не так уж много…»
Но он понимал, что теперь права на ошибку не имеет.
* * *
Деревня Сталочная, в это же время.
— …Получается, сверхспособности теперь работают только там, где ещё не побывали экологи? — всё ещё слабым голосом спросила Ксюня.
Укол Зелмы подействовал: транквилизатор и анальгетик частично сняли тяжесть состояния сталочки, ослабив головокружение, головную боль и тошноту. Уже было ясно, что в скором времени она поправится.
Но психическое потрясение так просто не уходило. Ксюня не могла прийти в себя после того, как сверхспособность, в которую уверовала она сама, а за ней — и половина сталкеров деревни, так неожиданно обратилась в ничто. Ей казалось, что она потеряла что-то, какую-то важную характеристику, повод для того, чтобы гордиться собой, — и это угнетало её.
Однако теперь Лас ей всё объяснил, и ощущение потерянности чуть притупилось. Оказывается, не она одна что-то утратила. И пока что не полностью. Не везде.
— Получается, да, — кивнул Лас, сидя на корточках на полу около лавки, где продолжала пластом лежать сталочка, и держа её за руку. — Мы ещё не знаем, что делать; ждать, пока экологи обработают весь лес и примутся за деревню, мы не можем — и просить их, чтобы они прекратили свою работу, тоже. Зелма и Нурс что-то там думают, но окончательное решение, я так считаю, останется за нами, сталками. — Юноша покрепче сжал ладонь подруги. — Я уверен, всё будет хорошо. Поверь и ты, ладно?
— Да, — прошептала Ксюня и закрыла глаза.
Она успокоилась. В самом деле, зачем беспокоиться сейчас, когда ещё ничего не известно, когда она только восстанавливается после нападения мута… когда вокруг те, кто защитит и поддержит, наконец!
Но она внутренним чувством сталка знала, что неизвестность — это и есть самое страшное, что в период лечения она, Ксюня, мало на что сможет повлиять, что забота со всех сторон притупляет осторожность. И сталк в таких обстоятельствах медленно идёт к гибели. Превращается в изнеженного федерала. А этого Ксюня не хотела. Поэтому ей надо было поскорее выздороветь.
— Пустите, пустите меня к ней! — раздался из-за двери высокий голос Лины. — Я знаю, что Ксюня очнулась! Дайте мне поговорить с ней!
— А подождать это не может? — спросил стоявший у входа Плющ. — Там Лас с ней, ты можешь помешать…
— Пусть проходит! — попыталась крикнуть Ксюня, но вышло не очень громко: голос её был ещё слаб. Сталочка откашлялась и повторила попытку. — Пусть Лина заходит! Плющ, пропусти её!
— Да я уже сама прошла, — сказала Лина, распахивая дверь и входя в дом. — Принимай гостью.
Силуэт Плюща показался в проёме, но сам сталкер не последовал за Линой, на что были разные причины: он и его бывшая подруга старались сейчас поменьше контактировать, а ещё юноша на самом деле считал происходящее между Ксюней и Ласом слишком личным, чтобы туда вмешиваться.
— О, Линка, привет!.. — расплылась в улыбке Ксюня и даже повернулась к подруге, лёжа на лавке. — Давно не виделись…
— Лас, ты можешь выйти? Разговор личный. Пожалуйста, — сказала Лина, подходя к Ксюне и выразительно посмотрев на сталкера.
Лас взглянул на Ксюню. Та, подумав, кивнула.
— Ну хорошо. Только недолго, ладно?
Задержав взгляд на подруге, как бы проверяя в очередной раз, всё ли с ней в порядке, Лас вышел на воздух, к Плющу.
Сталочки остались вдвоём.
— Ну, и зачем такая таинственность? — спросила Ксюня и попробовала приподняться на локте, но, вновь почувствовав головокружение, легла обратно. — Случилось что?
— Случилось, — вздохнула Лина и присела рядом с Ксюней. — Вчера. Когда ты ещё в лесу была. Перед тем, как тебя в деревню принесли…
Она кратко изложила подруге свою проблему, оглядываясь на дверь и надеясь, чтобы парни случайно не подслушали. Особенно Плющ. От него Лина хотела случившееся с ней скрыть в первую очередь.
Ксюня слушала с круглыми от удивления глазами; она и подумать раньше не могла, что Лина решит повторить то, что однажды едва не привело Ксюню к гибели.
Когда Лина закончила, Ксюня покачала головой и изумлённо выдохнула:
— Ну ты даёшь… Мой пример тебя ничему не научил, а?
— Ты не понимаешь… У нас с Омелем всё по-настоящему…
— Помнится, до этого у тебя всё «по-настоящему» было с Плющом.
— Тут другое! Мы с Омелем лучше подходим друг другу! С ним мне на самом деле хорошо… Но только вот это… Ты же сможешь сделать для меня немного своего отвара, чтобы?..
— Да конечно, смогу! Но дело в том, что его надо пить сразу, как… Не знаю, подействует ли теперь…
— Но надо хотя бы попробовать! Авось пронесёт…
— Так, встать я пока не могу, поэтому слушай, что тебе нужно будет сделать…
Она уже закончила объяснять Лине рецепт интересующего ту снадобья, сказав напоследок: