Чтение онлайн

Потом я провожал её домой, по пути мы беседовали обо всём подряд. Но самое волнительное в тот день случилось возле двери в её подъезд — Оля мягко поцеловала меня в щёку, и от этого её лёгкого касания у меня всё внутри затрепетало.

Теперь же я непонятно где, лажу по каким-то подземельям, убиваю чудовищ и разумных, чтобы не погибнуть самому… Каких-то угрызений совести насчёт гибели от моей руги других я не испытывал — ни у них, ни у меня не было иного выбора. Но что я буду делать после, когда выберусь из этого дурдома? Не изменюсь ли я настолько, что для меня чужая жизнь потеряет всякую ценность?

Я не заметил, как уснул. Разбудило меня мягкое прикосновение к плечу. Кто-то проводил меня до свободных покоев, где я уже мог целиком отдаться сну — после всего пережитого за день, он мне был жизненно необходим.

Проснулся я разбитым. Словно и не отдыхал вовсе. В трапезной уже сидел угрюмый берсеркер над кружкой с чем-то дымящимся.

— Доброе утро, — прохрипел я и зачерпнул из бочки воды.

— Угу, — ответил тот.

— Плохо спалось?

— Так себе. Полночи снились эти гнусные рожи!

Я сел на скамью напротив воителя.

— Но он сумел отомстить. И ты в своей мере сделал для этого всё, что мог.

— В том-то и дело, что, как оказалось, мог я хуй как мало.

— Но всё же! Не стоит себя корить или винить. Ведь, это же был его выбор, идти за тобой, верно? И ты довёл его, аж до второго этажа — куда кое-кто не попал даже из первой комнаты.

— Не надо было вообще тратить время на это ёбаное испытание…

— Сейчас уже нечего об этом говорить — ты его уже прошёл. Просто… Я знаю, как сложно терять друзей и… любимых… Он был достойным воином, да и погиб, как подобает в таких случаях, и ему наверняка за это воздастся.

Мы помолчали, он отпил из кружки.

— Возможно, ты и прав. Вот только моё нутро говорит об обратном.

— Я очень понимаю твоё нутро. Но чувство вины ничем тебе не поможет. Не облегчит горе и боль, не вернёт друга. Так что, лучше как можно быстрее принять утрату и не взваливать на себя этот лишний груз — у тебя наверняка и без того проблем хватает.

— Ты терял любимых? — ещё через паузу спросил он.

— Да. Когда попал… сюда.

Снова воцарилось молчание. Мне подали завтрак — яичницу с колбасками, салат из овощей и отвар из трав.

— Меня зовут Гларм, — вдруг выдал берсеркер и протянул мне свою лапищу для рукопожатия.

— Ол… Хоглон, — ответил я на рукопожатие. Чёртов ошейник так и не давал мне произнести своё настоящее имя.

Да, несмотря на то, что вместе мы прошли уже через два этажа, мы до сих пор не знали имён друг друга. А использовать описание без ведома другого было как-то… неправильно, что ли. Словно я пытался подглядеть за другим или влезть в чьё-то личное и очень интимное пространство.

Вскоре к нам присоединился Тенрис. Все свои железки, броню и сбрую он оставил в комнате и предстал пред нами в одной серой рубахе, чёрных штанах и сапогах, из которых всё так же были видны рукояти кинжалов.

Мы попытались заговорить друг с другом, но языковой барьер оказался непреодолим.

До обеда каждый занимался своим делом. Гларм точил оружие и правил своё снаряжение. Тенрис после того, как помог мне поднять ранги концентрации и чувства опасности, что принесло мне ещё один уровень, пропадал в тренировочном зале. Я читал. Правда, больше для развлечения и чтобы развеяться, чем для овладения какими-то навыками и новыми способностями.

В обед из покоев вышла заспанная Алюэт, завёрнутая в покрывало. Она махнула мне рукой и проследовала в трапезную, где мы к ней присоединились. Выглядела она, как после бессонной ночи — решающее заклинание отняло у неё очень много сил.

Глядя на её состояние, берсеркер резво и решительно проследовал в кухню, откуда тут же послышалась ругань с матюками и звон падающей на пол утвари. Спустя какое-то время из кухни потянуло так, что я чуть не захлебнулся слюнями. Подавальщицы вынесли большое блюдо с жареным мясом с приправами и соусом. На гарнир была фасоль, жареная картошка и местные аналоги вяленых помидоров.

Самая большая порция досталась эльфийке. Сам Гларм встал в дверном проёме, подперев собой косяк, и внимательно наблюдал, как мы уплетаем обед.

— Вкусно? — спросил он. — Вот, то-то же. Особенно тебе, мелкая, надо хорошо поесть, а то с ног валишься.

Он уселся напротив нас, подавальщица поставила перед ним кружку с дымящимся напитком, по цвету похожим на кофе.

Когда обед был съеден, — а мы с полуэльфом просили добавку, — и до Гларма очередь дошла. Я заметил, что теперь он очень внимательно на нас смотрит, и вообще весь какой-то задумчивый.

Обед явно пошёл чародейке на пользу. Вскоре она вскочила, скинув с себя покрывало (под ним оказалась всё та же её одежда, даже жилет наличествовал) и, чмокнув опешившего от этого берсеркера в щёку, упорхнула в другую комнату.

— Да, спасибо, было очень вкусно, — произнёс я. Тенрис учтиво поклонился. Гларм в ответ только фыркнул и приложился к кружке. Подавальщица поставила перед ним его порцию — всё, что осталось от обеда. Надо признать, досталось самому крупному и здоровому среди нас меньше всего, но, похоже, воитель воспринял это, как должное. Он вообще как-то резко изменился — перестал быть таким вызывающим задирой и вёл себя довольно тихо.

Когда я прошёл в залу, Алюэт корпела над своим обручем, что-то тихонько напевая себе под нос. Я уселся в кресло и погрузился в книгу по местной истории.

Спустя какое-то время, возле меня раздалось тактичное покашливание. Я поднял взгляд и увидел улыбающуюся эльфийку, держащую обруч в руках. Я встал, а она что-то произнесла, отчего знаки на обруче вспыхнули, и аккуратно водрузила его мне на лоб. На секунду у меня всё поплыло перед глазами.

— Теперь ты понимаешь меня? — спросила Алюэт, широко улыбаясь.

— Да… Да! Наконец-то! — закричал я, воздев руки к небу. Как же было неудобно общаться через языковой барьер! Но теперь, похоже, проблема была решена. Во всяком случае, для меня. — А для Гларма ты можешь такой сделать?