Шрифт:
Старение
Зима сильнее деревянных рам, и как ни заклеивай окна, настойчивый ветер просачивается в комнату и бьёт точно в шею. Простуда на целый сезон обеспечена. Только это совсем не важно. Главное, чтобы ребенок холода не чувствовал. Да и как тут хоть что-нибудь почувствуешь? Новорожденная девчушка обездвижена пеленками и пледами, а мать снова прижимается к её носику, чтобы убедиться в том, что он такой же теплый, как и минуту назад, а потом удивляется тому, что ребенок не спит. Хотя маме, в сущности, всё равно. Она бы даже не подошла к кроватке, если бы кто-то другой следил за младенцем, но сейчас она понимает, что за ним стоит присматривать. Она уверена: именно так надо делать, когда ребенок в комнате, а из окон дует. Вспоминает: когда дети не спят, им читают сказки. И читает:
– Была девочка Аля. Как-то в детском саду Дима в красных шортах поцеловал Алю прямо в щёку. Аля улыбнулась. А когда шла домой – расплакалась. Она всё плакала и плакала. Никакой передышки. Аля поняла: никогда в жизни никто на свете (даже самый приятный мальчишка!) больше не поцелует её в щёчку в первый раз.
После Димы Аля встретила Толю. Аля была в красном платье, и Толя поцеловал её в щёку. Аля улыбнулась. Тогда Толя поцеловал её в нос, в плечо и даже под коленку. И Аля всё ещё улыбалась. А Толя целовал, целовал, целовал… Никакой передышки. Аля лежала и улыбалась, а потом пошла домой. На улице шёл дождь, а у Али не было зонта и текли слёзы: она заливала слезами платье, хлюпала носом и шлёпала по лужам. Аля поняла: никогда в жизни никто на свете больше не поцелует её под коленку в первый раз.
Конец ознакомительного фрагмента.