Чтение онлайн

Ксара, должно быть, чувствует мои опасения, потому что добавляет:

— У меня есть лодка. Можете ею воспользоваться.

— Вы бы… отдали нам свою лодку?

Она пожимает плечом:

— Я даю её вам на время. Когда закончите, она вернется ко мне.

Прежде чем я успеваю спросить «как», в глубине бара начинают звенеть бокалы — звук похож на музыку. Чтобы поднять такой шум, там должен работать по меньшей мере десяток человек. Я выглядываю из-за её плеча.

— У вас… у вас есть слуги?

Ксара улыбается и жестом приглашает нас следовать за ней. Когда она распахивает дверь на кухню, лязг усиливается. Я ожидаю увидеть полную комнату бессмертных, усердно драящих посуду.

Но там пусто.

По комнате летают стаканы. Я пригибаюсь, едва увернувшись от кружки, летящей в голову. Плещется вода. Полотенца поднимаются в воздух, словно удерживаемые невидимыми руками.

Я отшатываюсь, и Ксара тихо смеется.

— Это… это магия? — спрашивает Кира, цепляясь за дверной косяк, будто боится сделать шаг вперед.

Ксара кивает:

— Этот постоялый двор был мне подарен. Чары вплетины в сам его фундамент. Он содержит себя сам, совсем как Великие Дома.

Я вспоминаю её руки — мозоли. То, с каким уважением к ней относятся воины. Она поворачивает голову, длинная коса скользит по плечу, и в этот момент я замечаю метки на задней стороне её шеи — мерцающие серебряные линии, вплавленные прямо в кожу. В груди всё сжимается. Они почти как мои, но нет… они толще и по форме напоминают…

…меч.

— Вы — рыцарь, — говорю я.

Ксара прослеживает за моим взглядом и полностью поднимает косу, открывая детально прорисованный эфес, поднимающийся по её шее. Остальная часть меча, должно быть, тянется вдоль позвоночника. Чернила мерцают, точь-в-точь как металл. Кажется, будто её оружие переплавили и отпечатали прямо на коже.

Она заводит руку назад — и от одного прикосновения её пальцев эфес меча отделяется от кожи, становясь осязаемым и твердым в её ладони.

У меня отвисает челюсть. Неужели так тоже можно? От тяжести этого огромного меча в ножнах у меня уже ноют мышцы. Я бы с радостью превратила его в татуировку.

Она разжимает пальцы, и меч возвращается обратно, снова становясь лишь мерцающими линиями.

— Я была рыцарем. Больше нет. — С этими словами она выводит нас из кухни. Ксара, должно быть, чувствует вопросы, которые мы не решаемся задать из вежливости, потому что добавляет: — Я привела батальон к победе, и это был мой подарок. — Она обводит рукой всё вокруг.

— А лодка?

Её улыбка намекает на длинную историю, которую она, скорее всего, никогда нам не расскажет.

— Еще один дар, — просто отвечает она, и её взгляд подергивается дымкой воспоминаний. Уголки губ едва заметно вздрагивают.

Затем она снова поворачивается к нам.

— Если мы всё рассчитаем правильно, вы проведете на воде всю ночь и прибудете на место на следующий день. — Она кивает сама себе. — Да… да, это лучший план.

По небрежному приказу Ксары кухня начинает упаковывать мешок с едой и наполнять три свежие фляги. Дверь распахивается, буквально выплевывая готовую корзину, как только та оказывается собрана.

Мы забираем свое оружие из половиц и снова выходим наружу, залитую солнечным светом. По привычке я ищу тень. На Штормсайде я слежу за дугой солнца как за врагом, выбирая места для поисков в зависимости от его положения на небе. Здесь же, когда я сыта и не мучаюсь жаждой, а лучи фильтруются сквозь пелену магии, я запрокидываю голову и вздыхаю, впитывая это тепло.

Третий день похода. Если у нас будет спутник-зверь, времени, чтобы добраться до другого края карты, более чем достаточно.

Я надеюсь.

— Это еще одно клейменое оружие? — спрашивает Зейн. Он смотрит на пальцы Ксары. Там, вдоль указательного пальца, виднеется мерцающая татуировка маленького клинка. Ксара быстро проводит по ней большим пальцем, словно чиркает спичкой, и кинжал оказывается у неё на ладони.

Она мастерски вращает его между пальцами, будто делала это тысячу раз.

— Это знак моей принадлежности к ордену. Мы называем себя Сестрами Кинжала, — говорит она, и её взгляд снова уносится в воспоминания. Металл снова впитывается в кожу.

— Как вы это делаете? — спрашиваю я. «Могу ли я также?» — эти слова остаются невысказанными.

Она улыбается, услышав надежду в моем голосе.

— К сожалению, это долгий и болезненный процесс. Нужно иметь очень прочную связь со своим клинком, чтобы хотя бы попытаться. Это своего рода обет.

Кира рассматривает свое оружие, пока мы идем к окраине деревни. Присутствие Ксары заставляет толпы любопытных бессмертных расступаться.

— Прекрасная работа, — говорит Ксара, взглянув на её меч. — Позволишь?

Кира протягивает ей меч, и Ксара проводит пальцами по эфесу. По лезвию изящно вырезаны цветы. В рукояти сверкает фиолетовый камень — того же цвета, что и её глаза.

— Это дело рук фейлингов, — говорит она, переворачивая клинок. — Сделано очень давно.

— Фейлингов? — переспрашивает Кира, осторожно забирая меч обратно.

— Лесных фей, — поясняет она. — Сейчас их редко встретишь, но они — одни из немногих безопасных существ в лесах. Некоторые пытаются их разыскать, но чаще всего чаща убивает путников раньше.

— В каком именно лесу они живут? — спрашиваю я, когда мы проходим сквозь деревенскую стену. На часах стоит уже другой воин. Он кивает Ксаре, она отвечает тем же.

Мы переходим через короткий мост, а затем, не доходя до главной дороги, сворачиваем на светло-зеленую равнину.

— Думаю, во всех сразу. Их дом заколдован. Он постоянно перемещается, чтобы его не нашли. Те, кто натыкается на них, делают это либо случайно, либо по приглашению. — Она смотрит на Киру. — Это ценный клинок с богатой историей, пусть даже его металл и не похож на сверкающую сталь.