Старшая Эдда
Шрифт:
Атли сказал:
28
«Слушай, Хримгерд,
возмещу твое горе,
если князю поведаешь:
одна ли валькирия
флот охраняла
иль много их было?»
Хримгерд сказала:
29
«Три раза девять,
но светлая дева
мчалась пред ними;
кони дрожали,
с грив их спадала
роса на долины,
град на леса,
урожай обещая;
претило смотреть мне!»
Атли сказал:
30
«Взгляни на восток —
не разит ли Хельги
рунами смерти?[366]
На суше, на море
спаслась дружина
и княжьи ладьи!
31
Атли тебя
задержал до восхода, —
погибнешь теперь;
в камень приметный
у входа в гавань
ты превратишься![367]»
Конунг Хельги был величайший воин. Он пришел к конунгу Эйлими и посватался к Сваве, его дочери. Хельги и Свава обменялись обетами и любили друг друга очень сильно. Свава оставалась дома с отцом, а Хельги воевал. Свава была по-прежнему валькирией.
Хедин жил дома, в Норвегии, со своим отцом, конунгом Хьёрвардом.
Ехал Хедин домой из леса в вечер под Йоль,[368] и встретил женщину-тролля. Она ехала на волке[369] и змеи были у нее удилами. Она предложила Хедину сопровождать его.[370] «Нет!» – сказал он. Она сказала: «За это ты заплатишь, когда будешь пить обетную чашу!» Вечером стали давать обеты. Привели жертвенного вепря. Люди возлагали на него руку и давали обеты, выпивая обетную чашу. Хедин дал обет жениться на Сваве,[371] дочери Эйлими, возлюбленной Хельги, его брата. И так начал в том раскаиваться, что ушел по дикой тропе на юг. Он встретил Хельги, своего брата. Хельги сказал:
32
«Здравствуй, Хедин,
какие вести?
Что нового слышно
в земле норвежской?
За что тебя, вождь,
из дому выгнали,
почему ты один
идешь мне навстречу?»
Хедин сказал:
33
«Худшее горе
меня постигло:
выбрал я деву,
рожденную конунгом, —
о невесте твоей
обет произнес я».
Хельги сказал:
34
«Себя не вини!
Может быть, станет
правым обет твой
для нас обоих:
35
князь меня вызвал
на мыс песчаный,
на третью ночь
туда я направлюсь;
вряд ли смогу
назад возвратиться;
тогда твой обет
будет ко благу».
Хедин сказал:
36
«Хельги, сказал ты,
что Хедин достоин
добра от тебя
и даров богатых;
пристойней тебе
свой меч окровавить,
чем мир даровать
дерзким врагам».
Так сказал Хельги, ибо он предчувствовал свою смерть и подозревал, что это его духи-двойники[372] посетили Хедина, когда тот встретил женщину верхом на волке.
Альвом звали конунга, сына Хродмара. Это он оградил ореховыми ветвями[373] поле на Сигарсвеллире, чтоб биться там с Хельги на третью ночь. Тогда сказал Хельги:
37
«На волке верхом
ехала в сумерки
та, что хотела
стать его спутницей;
знала она,
что смерть ожидает
Сигрлинн сына
на Сигарсвеллире».
Там была великая битва, и в ней Хельги получил смертельную рану.
38
От Хельги тогда
Сигар был послан
за дочкой единственной
конунга Эйлими, —
пусть соберется
в дорогу скорее,
если живым
застать хочет князя.
Сигар сказал:
39
«Хельги меня
сюда отправил,
чтобы с тобой
говорить мне, Свава;
конунг желает
тебя увидеть,
прежде чем он
расстанется с жизнью».
Свава сказала:
40
«Что же с Хельги,
Хьёрварда сыном?
Ты мне приносишь
горе жестокое!
В волнах он погиб,
мечом ли зарублен, —
я отомщу
за гибель героя!»
Сигар сказал:
41
«Пал поутру
у Волчьего Камня
конунг, что был
лучшим под солнцем;
Альв победой
мог бы гордиться,
только напрасно
ее одержал он».
Хельги сказал:
42
«Здравствуй, Свава!
Умерь свою скорбь!
Будет последнею
наша встреча:
кровью исходят
конунга раны;
меч поразил меня
рядом с сердцем.
43
Свава, невеста,
прошу я, не сетуй!
Если меня
послушаться хочешь —
Хедину ты
ложе постелишь,
конунга юного
будешь любить».
Свава сказала:
44
«Молвила я
в доме родимом
в день, когда Хельги
кольца мне выбрал:
если погибнет —
безвестного князя
не обниму я
по доброй воле».
Хедин сказал:
45
«Поцелуй меня, Свава!
Не суждено мне
ни в Рогхейм вернуться,
ни в Рёдульсфьёлль тоже,
пока не отмщу
за Хьёрварда сына,
что конунгом был
лучшим под солнцем!»
Говорят, что Хельги и Свава вновь родились.
Первая песнь о Хельги убийце Хундинга[374]
Здесь начинается Песнь о Хельги, убийце Хундинга и Хёдбродда.
Песнь о Вёльсунгах
1
В давние дни
орлы клекотали,
падали воды
со склонов Химинфьёлль;
Хельги тогда,
духом великий,
Боргхильд сын
родился в Бралунде.
2
Ночь была в доме,
норны явились
судьбу предрекать
властителю юному;
судили, что он
будет прославлен,
лучшим из конунгов
прозван будет.
3
Так нить судьбы
пряли усердно,
что содрогались
в Бралунде стены;
нить золотую
свили и к небу —
к палатам луны[375] —
ее привязали.
4
На восток и на запад
концы протянули,
конунга земли
нитью отметили;
к северу бросила
Нери сестра[376]
нить, во владенье
север отдав ему.
5
Горе одно
у славного Ильвинга[377]
и юной жены,
радость родившей:
ворон голодный
каркнул ворону
с ветви высокой:
«Вести узнал я!
6
Сигмунда сын
в кольчуге стоит:
день лишь ему,
но время приспело!
Взор его зорок —
взор воителя,
друг он волкам,
будет нам праздник!»
7
Дружина судила —
витязем станет,
доброе время
настало для воинов;
вождь приехал,
битву покинув,
лук благородный
герою вручил он.[378]