Чтение онлайн

Имя дал Хельги

и земли: Хрингстадир,

Сольфьёлль, и Снефьёлль,

и Сигарсвеллир,

Хрингстёд, Хатун

и Химинвангар —

и крови змею[379]

брату Синфьётли.[380]

Начал расти

на радость друзьям

вяз благородный,

радости свет;

щедро давал он

верной дружине

жаркое золото,

кровью добытое.

Вождь недолго

с войною медлил,

пятнадцать зим

исполнилось князю,

когда убил он

Хундинга храброго,

властителя многих

земель и людей.

Виры тогда

требовать стали

Хундинга родичи

у сына Сигмунда;

конунгу месть

замышляли они

за смерть отца

и все, что он отнял.

Не дал конунг

выкупа родичам,

не заплатил

за убийство виры;

молвил, что ждет

бури великой,

копий железных[381]

и ярости Одина.

Спешат бойцы

на сходку мечей,[382]

быть ей – решили —

у склонов Логафьёлль;

кончен мир Фроди[383]

рыщут по острову

Видрира псы,[384]

трупов алкая.

Князь отдыхал

под Камнем Орлиным

после убийства

Альва и Эйольва,

Хьёрварда с Хавардом

Хундинга племя;

род изничтожил он

Мимира копий.[385]

Вдруг лучи

блеснули у Логафьёлль,

прянули молнии,

ярко сверкавшие:

девы в шлемах

с просторов небесных

мчались в кольчугах,

обрызганных кровью,

свет излучали

копья валькирий.

Рано в лесу,

волчьем жилище,

конунг спросил

у дев валькирий,

с бойцами они

домой не поедут ли

нынче ночью;

а битва гремела.

С коня наклонясь,

Сигрун валькирия

конунгу молвила

(битва утихла):

«Есть и другие

у дев заботы,

чем пиво пить

с конунгом щедрым.

Дочь отдать

обещал отец мой

грозному воину,

Гранмара сыну;

о Хёдбродде я

тебе говорю,

о конунге злом,

отродье кошачьем.

Близится время —

конунг придет,

коль место битвы

ему не укажешь

иль не отнимешь

деву у князя».

«Убийцу Исунга,[386]

дева, не бойся!

Мечи загремят,

коль буду живым я!»

Гонцов послал

оттуда властитель

по суше, по водам

скликать на битву,

щедро сулил

моря сверканье[387]

воинам сильным

и сыновьям их.

«Велите скорей

идти к кораблям,

чтобы отплыть

от острова Брандей!»

Там поджидал

конунг прибытья

рати несметной

с острова Хединсей.

От тех берегов,

от мыса Ставнснес,

вышли ладьи его,

золотом убраны;

Хельги тогда

спросил у Хьёрлейва:[388]

«Видел ли ты

властителя дерзкого?»

Ответил ему

юноша конунг,

что их и не счесть —

у мыса Трёноейр —

драконоголовых

ладей с дружиной,

что выплывали

из Эрвасунда.

«Двенадцать сотен

верных мужей,

а вдвое больше

воинов в Хатуне —

вот князя войско, —

близится битва!»

Хельги сорвал

шатер на носу[389]

так, что дружина

от сна пробудилась;

воины видят —

рассвет наступил, —

проворно они

паруса расшитые

начали ставить

в Варинсфьорде.

Шумели весла,

железо звенело,

гремели щиты,

викинги плыли;

мчалась стремительно

стая ладей,

несла дружину

в открытое море.

Грохот вставал,

когда налетали

сестры Кольги[390]

на длинные кили,

как будто прибой

разбивался о скалы.

Выше велел

воинам Хельги

поднять паруса,

на смелых пловцов

рушились волны,

Эгира дочь[391]

опрокинуть пыталась

моря коней.

Сигрун дружину

оберегала,

валькирия смелая;

стремилась ладья

от Ран[392] ускользнуть,

из рук ее рвался

моря олень[393]

близ Гнипалунда.

Вечер настал,

в залив Унавагар

входили ладьи

в убранстве ярком,

смотрели на них

со склона Сваринсхауг,

скорбя, озирали

вражью дружину.

Тогда спросил

благородный Гудмунд:[394]

«Кто этот вождь,

с дружиной плывущий?

Чьи рати сюда

к берегу правят?»

Синфьётли крикнул,

вздернув на мачту

щит червленый[395]

с каймой золотою;

стражем он был,

в спорах искусным,

который героям

умел ответить!

«Вечером скажешь,

скликая свиней

и псов собирая,

чтоб корм раздать им, —

Ильвинги славные,

битвы взалкав,

с востока пришли

из Гнипалунда!

Там Хёдбродд найдет

конунга Хельги,

что бегства в бою

никогда не ведал,

нередко в битвах

орлов насыщал он,

пока ты дома

рабынь целовал».

«Князь, позабыл ты

древние саги,

если героев

встречаешь бранью!

Лакомство волчье —

падаль – глотал ты,

брата убийцей

был твоего,

всем ненавистный,

в груде камней

ползал ты, корчась,[396]

и раны зализывал!»