Старушка в тумане
Шрифт:
— Ни души. — Краснецкий оглядел двух напуганных котов на краю пустыря и пошёл спать, погромыхивая цепями.
На следующую ночь он вышел пораньше, бурча под нос: «Мне нужна документальная составляющая моего романа», — и оглядевшись, увидел двух отроков, сидевших на краю песочницы. Они мирно курили.
И тогда, поправив ошейник, писатель стал тихо приближаться к ним, хотя они оба сидели к нему спиной и его не видели. Была половина третьего ночи… И тут услышав что-то, один из них оглянулся…
— Сумасшедший дядя! — крикнул он, и подростки бросились от него в разные стороны.
Потом остановились неподалёку и стали ждать.
«Отобьюсь ногой», — подумал Митрофанович и смело пошёл им наперерез.
— Бегают быстро, стервецы! — Иван Митрофанович и в эту ночь так ни с кем не поговорил. И к утру, зевая, пошёл домой.
«Собачья стая» — Бим, Рекс, Полкан и Пятилапый — напала на Ивана Митрофановича, когда он приблизился к подъезду.
«Нажаловались беглецы», — слишком поздно понял он.
Пятилапый ударил его первым, Иван Митрофанович упал лицом в дёрн — он чувствовал, что лежит на поверхности земли, и его бьют! Писатель закрыл голову руками и…
— Дубиной в череп! — прыгнул на него самый малолетний Полкан. — Ты чего за пацанами гоняешься?
«Подростки — стадные животные!» — прикинул Иван Митрофанович, подрагивая от ударов.
— Вот и пришла моя погибё-Ё-Ёль! — крикнул Краснецкий, перевернувшись и, собрав остатки сил, начал лягаться.
— Сам ты ё!.. — ответили ему подростки, кругами ходя вокруг. Ген мужской агрессии сверкал в вытаращенных подростковых глазах, ген мужской агрессии едва теплился в перепуганных глазах писателя.
«Шансов нет!» — подумал Иван Митрофанович и потерял сознание.
А пришёл в себя он уже дома — сам дошёл или кто принёс? Ему снилась теща. Как раз в ту минуту, когда во двор въехала машина с мусором.
— Я настрадалась по полной ещё в Бугуруслане! За что ты меня так, Иван? — спросила тёща из обезьянника, и по калёному её лицу полились слёзы величиной с яйцо страуса…
…а на него смотрел странный человек, с глазами навыкате.
— Я спас тебя, писатель, — сказал он. — Ну, пока.
— А вы кто?
— Керогаз.
— Спасибо.
— Не за что. Все мы люди.
БЕСПРЕДЕЛЬЩИК
Лишь к вечеру Иван Митрофанович заставил себя выйти из дома — его гнало любопытство.
— А кто такой керогаз? — спросил Иван Митрофанович у консьержки. Та стояла у подъезда.
— Местный авторитет, — ответила консьержка. — А что у вас с лицом Иван Митрофанович?
— И где он? — пренебрег её вопросом писатель.
— Он вернулся недавно, — консьержка покачала головой. — А тёща ваша сегодня в магазин ходила?
— А где он?
— Дома.
— Ну, где? — Иван Митрофанович потёр разбитый лоб.
— В соседней квартире, — подозрительно вежливо ответила консьержка.
— Чего он там делает? — удивился писатель.
— Тебя ждёт! — хмыкнула та.
— Да?
— Да! Живёт он здесь… А к Генриетте я сегодня зайду! — пообещала консьержка.
И только тут Иван Митрофанович вспомнил, что в соседней, пустой квартире, по слухам, изредка живёт гражданин, по причине своего холерического характера в остальное время обитающий на зоне.
— А как к нему?.. Керогаз — это имя? — задал последний вопрос Краснецкий.
— Ты что, Иван Митрофанович? А ещё писатель!.. Разве бывает такое имя? — покачала головой консьержка.
— А что?
— Бурачков Элвис Грантович, а не Керогаз…
— Элвис???
На писателя снизу глядел его спаситель.
— Заходи, раз пришёл! — кивнул спаситель и сделал шаг назад, так и не повернувшись ни разу спиной.
— Зачем ты пошёл к малышне? — на кухне спросил Керогаз и сам же ответил: — Жить надоело…
— Я хочу написать роман — мне бы только фактов, а сюжет я сам нарисую такой, что не подкопаешься! — быстро проговорил Краснецкий, разглядывая авторитета, который был похож на грузчика.
Керогаз вытащил из кармана стеклянный глаз и положил его на полку в обшарпанной кухне.
— Больше не экспериментируй, — посоветовал он.
— А что?
— Уезжаю я, меня не будет.
— Куда?
— У меня дом на берегу Тихого океана, — просто сказал Керогаз.
— А-а-а, — тоскливо согласился Краснецкий. — Чтобы написать хороший роман, нужно пережить много драм, а у меня всех драм — пять разводов, — тяжело вздохнул писатель.
— Пиши про них.
— А кто будет читать?
— И то, — согласился Керогаз. — А тёщу из ментуры забери, а то ты, прямо — беспредельщик какой-то.
Глядя на вислый нос соседа, Иван Митрофанович долго не мог сосредоточиться, чтобы встать. До чего фантастичный Керогаз, про себя подумал он.
Керогаз проводил Ивана Митрофановича до квартиры, похлопал по плечу. Иван Митрофанович от тоски чуть не прослезился, а когда увидел себя в зеркале, похолодел — он был сильно избит. Утром он себя не разглядывал. И вечером забыл посмотреться.
— Моё воплощение в этой жизни — избитый урод? — спросил он зеркало. — Что я делаю? В каких заморочках живу и наблюдаю эту жизнь?..
Обратно из размышлений писателя вывел Тюбик. Он зарычал на дверь. Краснецкий, не раздумывая, открыл её, — на пороге стоял невозмутимый дядечка в милицейской форме.
— Капитан Бертольд, двадцать восьмое отделение милиции. Здравствуйте, вы писатель Краснецкий?
— Я не уверен, — осторожно ответил Иван Митрофанович.
— Не уверены? — спросил милиционер. — Я зайду?