Чтение онлайн

— Иван, ты женился, что ли? Опять? — потрясённо спросила Верёвкина Генриетта Ростиславовна. — За неделю-то как успел?

— Освобождайте-освобождайте! — потребовала фурия со стула. — А то милицию позову!

— А милиция-то здесь, — застёгивая наручники на аферистке, сказал капитан Бертольд ровно через тридцать пять секунд.

МОСКОВСКАЯ ТИШИНА

Тёща вышла замуж, но свою фамилию сохранила, присовокупив к ней фамилию Бертольд.

— Получилось очень миленько, — всю осень фыркал Иван Митрофанович. — Верёвкина-Бертольд.

Бывшую тёщу писатель считал старухой, хотя был моложе её на каких-то шесть лет.

Прошёл сентябрь, установились холода, Иван Митрофанович изнывал — он всё ещё не состоялся в свои сорок девять с хвостиком.

По городу кружила зима — в кухне было тихо. Тюбик спал на подушке у батареи. Он наотрез отказался покидать писателя и остался жить вместе с ним. Этот небольшой пёс чувствовал ответственность за странного человека, который совсем не понимал новой жизни, наступившей всего каких-нибудь пятнадцать лет назад. Хотя и в старой жизни писатель Краснецкий не разбирался вовсе.

Таких людей — миллионы, знал Тюбик. В предыдущем воплощении — Будда.

Из состояния сна их вывел телефон.

— Вы писатель Краснецкий?

— Допустим, — порассудив, сказал Иван Митрофанович.

— Вы свои романы не топили?

— Топил.

— А мы их выловили.

— Ну и дураки.

— Ой, какой вы смешной, — звонкий хохот оглушил Краснецкого.

— Я вас сейчас покажу такого смешного, — проворчал он.

— А мы к вам с предложением.

— С каким? — зевнул Краснецкий.

— Мы по вашим романам снимем кино — сейчас ужастики про современную Россию котируются и идут на ура! — голосом феи из сказки проговорили в телефон.

— А вы кто? — у Ивана Митрофановича замёрзли пятки.

— Мы из киностудии «Свобода продакшн», наш филиал в USA называется «Коламбия пикчерз».

— Врите, да не завирайтесь. — Ивана Митрофановича не лыком шили.

— Мы хорошие — век свободы не видать!

— Правда, что ли?

— Приезжайте, познакомимся!

— А куда?

Краснецкому сказали адрес, он положил трубку на рычаг, и у писателя прихватило сердце. От счастья. Нет, он не умер. Хотя, мог бы конечно, но отчего-то остался жив.

— Слава на подходе, — сказал он псу, пока не упал без сознания на крашенный пол в коридоре.

Тюбик отпоил хозяина валерьянкой, которую одолжил у соседского кота. Соседи для чудаковатого русского человека всегда значили больше, чем родственники.

…подлинность событий

подтверждаю. Тюбик