Старый дом
Шрифт:
Вошел, почему-то повернул сразу налево, прошел немного глубже и очутился перед иконой «Нечаянная радость».
Прохоров был не большой знаток икон и совсем не истовый прихожанин. И в храме этом он никогда не был, только мимо проходил и проезжал и видел, что несметных толп здесь почти не бывает. И про икону эту он ничего не знал, только смутно помнил, что как-то она связана с раскаявшимся разбойником.
Но почему-то подошел прямо к ней, помолился, чтобы Господь послал ему прощение. И пошел дальше по храму, расставить свечи – у кануна, у праздника, всем святым, всем святым этого храма, Богородице (эту он уже поставил у «Нечаянной радости»). И пятую – Господу…
Но когда хотел поставить Христу, вдруг увидел, что на амвоне стоит седенький священник и манит его рукой.
– Ты, кажется, хотел исповедоваться? – спросил он тихо и повернулся к Прохорову боком, наверное, чтобы лучше слышать…
– Хотел, батюшка… – честно признался Слава. И вдруг совсем тихо добавил: – Грехов много, но сегодня пришел за одним: я нечаянно убил человека…
Священник медленно повернулся, посмотрел на Прохорова, потом закрыл глаза и помолчал.
Затем опять открыл, поднял епитрахиль и жестом позвал нашего героя наклониться, положил парчовую ленту поверх головы и, пробормотав какую-то молитву так, что Слава ее не услышал, тихо продолжил:
– … Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит ти чадо… Звать тебя как?
– Вячеслав…
– Вячеслава, – продолжил батюшка, – и аз недостойный иерей Его властию мне данною прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во Имя Отца и Сына, и Святаго Духа, аминь… Все, иди и не греши больше… Причащаться нельзя полгода…
Прохоров отстоял службу до конца, но старого священника больше не видел. Он поцеловал крест, вышел из Храма, его пошатывало, и Слава, хотя на душе стало легче (нет, ничего не умерло, но как-то уснуло, что ли), решительно двинулся домой.
Он чувствовал себя ужасно усталым, но вновь приобрел возможность думать. Новая ситуация резко меняла их планы, и нужно было все прикинуть, посоветоваться с Надей и своими.
Однако пришлось это дело отложить, потому что, когда Слава открыл дверь, его взору представились новые коробки с книгами Гороха, конечно, опять не там, где он просил. А также отсутствие старых, что было в порядке вещей…
А вот что еще изменилось дома, он не сразу заметил и понял…
48
Пришлось еще раз внимательно оглядеться и на этот раз до него дошло: на столе не было ни одной книги из тех, которые они купили с Надей.
Тут могло быть только два объяснения:
Или петля времени (вероятно, это явление имеет какое-то более правильное название, но позвольте герою и автору называть произошедшее именно так) непонятным образом затянулась, захлопнулась, и произошло нечто, обратное тому, что случилось в знаменитом рассказе Брэдбери про бабочку. Там ненароком раздавленное в прошлом насекомое привело к необратимым последствиям в наши дни, а здесь, возможно, чтобы ничего в наши дни не менялось из-за перемен в прошлом, природа сама изъяла те предметы, которые могли на что-то глобально повлиять, и вернула их обратно в свое родное время.
Подобная идея, кажется, была у Стругацких…
Или все проще – книги спер Вадик…
Проверить это было сравнительно легко: если природа начала войну за сохранение статус-кво, то и дыры в стене нет, она была обязана затянуться.
Последнее предположение показалось Прохорову каким-то горьким чудом, потому что, если прохода в 1913 год нет, то…
Тут он так и не смог себе сказать, что именно «то», просто будет все очень плохо, хуже некуда…
Ну, как он без Нади?
И Маринка со своими уже все приготовили и решили…
И поскольку страшное все-таки не только манит, но и пугает, Слава, прежде чем отодвинуть «уродца» (а за ним была полнейшая тишина, что и должно было быть, если дверца захлопнулась), сделал сначала пару шагов в сторону туалета…
И тут автор уже во второй раз должен воскликнуть вместе с героем: «Слава мочевому пузырю…»
Потому что простое человеческое желание привело к тому, что глубинные философские вопросы решились быстро и элементарно – за туалетом, там, куда он его положил, лежал завернутый кирпич.
А значит, ничего не захлопывалось, ничего природа отсюда, из нашего времени не изымала, все он себе сочинил…
А Надя просто ушла по своим делам и скоро вернется.
Слава, конечно, забыв про свое простое человеческое желание, тут же проверил – на месте Фабер или сверток пуст?
А может, там вообще завернуто что-то другое?
Но упакованным оказался именно кирпич…
Ура…
Желание вернулось, наш герой его исполнил и направился к стене, чтобы постучать, отодвинуть, а может, и повидаться…
Но в это время в кармане завибрировал телефон, звонок которого Прохоров отключил еще на ступеньках храма.
Он все же постучал условным стуком, никто ему не ответил, а он тем временем рассматривал монитор.
Звонила Маринка, а на экране значилось еще пять не отвеченных звонков: два от дочери, два от Володи и один с надписью «Номер не определен».
Слава вернулся к столу и, наконец, нажал на кнопку «Ответ».
– С тобой что-то случилось? – не поздоровавшись, спросила Маринка. – Мы уже собрались ехать к тебе…
– И да, и нет… – ответил Прохоров, поглядывая на стену, – надо бы повидаться… Есть что обсудить…
– Нам обоим приехать?
– Необязательно…
Ему в этой ситуации важны были не Маринкина эмоциональность и любовь, а Володины мозги и умение считать на пять шагов вперед.
– Как получится, – добавил Слава, – но «зять» нужен… Пожара нет, однако все-таки чем быстрее, тем лучше…
– Он сможет приехать через пару часов – нормально?
– Вполне…
– Мы хотели все отменить и мчаться к тебе, – начала оправдываться дочь, – но раз пожара нет, кое-что он должен доделать…