Чтение онлайн

— А если я попытаюсь добиться перевода в Будапешт?

— Попытайся... — согласилась она после долгого молчания.

На рассвете, когда муж начал собираться в дорогу, Ева спросила:

— А что с тем парнем?

— Да, понимаешь, в новогоднюю ночь его избили.

— Кто избил?

— Какие-то хулиганы.

Ева с недоверием посмотрела на мужа:

— А ты к этому никак не причастен?

— Я? Как ты могла подумать такое! Не скрою, были мгновения, когда меня так и подмывало отомстить ему, но я же не подлец.

— И здорово его избили?

— Ну, если учесть, что хулиганов было человек шесть, не меньше...

Как только лейтенант в своих воспоминаниях дошел до этого эпизода, ему снова стало жаль Эндре.

В этот момент Бакош немного опустил окно, и Ковач оглянулся.

— Пусть обдует свежим воздухом, — объяснил ему майор и провел рукой по своим русым волосам.

— Что у вас нового, товарищ лейтенант? — спросил Ковача подполковник Лонтаи.

— Ничего особенного. На следующей неделе заканчиваются сборы, разъедутся по домам офицеры запаса и мы вздохнем посвободнее.

— Петер командует группой офицеров запаса, — пояснил Бакош Лонтаи.

— Как прошли сборы?

— На этот раз нам достались хорошо подготовленные офицеры, большая часть из них до пятьдесят шестого года были кадровыми военными. Если не считать отдельных случаев, нарушений дисциплины не было.

— А как они восприняли сообщение о событиях во Вьетнаме?

— С возмущением. И никак не могли понять, почему страны социалистического лагеря терпят подобные гнусности мирового империализма.

Миклош сдвинул брови и проговорили

— Они многого не понимают.

— Откровенно говоря, этого и я не понимаю, — признался Ковач.

Миклош взглянул на Бакоша:

— Разве вы не разъяснили своим офицерам современное международное положение?

— Я только вчера получил указание на этот счет. На следующей неделе у нас пройдут партийные собрания. Однако думаю, что и после них наши люди не сразу разберутся в обстановке. Знаете, сколько добровольцев в полку изъявили желание поехать воевать во Вьетнам?

— Не знаю, — признался Лонтаи.

— Семьдесят процентов всего личного состава.

— А Эндре Варьяша в их числе не было?

— Нет. Его служба в армии не вдохновляет, — ответил Ковач. — И вообще, он человек довольно странный.

— Что вы имеете в виду?

— Не понимаю я его отца: пишет романы о современной жизни, а собственного сына воспитать как следует не сумел. А вчера в министерстве я случайно слышал, что от него и дочь ушла. Говорят, старик сошелся с одной из своих приятельниц. Красивая женщина, ничего не скажешь! Я с ней как-то встретился и успел разглядеть. Что ж, и я на старости лет не прочь был бы заполучить такую красивую молодку...

Миклош улыбнулся:

— Ты секретарь партбюро, а заглядываешься на красоток.

— В супружеской верности я действительно клялся, но я же не слепой.

— Верность... Скоро и я, вероятно, буду клясться в верности...

— Ты что, жениться собрался?

— Кажется, собрался.

— И на ком же?

— На дочери Гезы Варьяша. — И, поймав на себе удивленный взгляд Бакоша, Миклош шутливо добавил: — Но если ты и на мою невесту будешь пристально смотреть, я тебе глаза выколю.

Завтракали офицеры в ресторане в Веспреме.

Бакош отвел лейтенанта Ковача немного в сторону и спросил:

— Ну, удалось уладить семейный конфликт, молодой человек?

— Нет, не удалось. Жена продолжает настаивать, чтобы я демобилизовался.

— Ну а ты?

— А вы бы, товарищ майор, окажись на моем месте, демобилизовались?

— И не подумал бы, хотя уверен, что моя жена от меня такого никогда не потребует. Ну и что же вы решили?

— Ничего. Мы любим друг друга, но уступить никто не желает.

— Хочешь, я с ней поговорю?

— Не думаю, что это даст какой-нибудь результат.

— Не понимаю, — задумчиво произнес майор, — вроде бы умная женщина, а...

— Неглупая, это верно, только она не хочет жить в провинции. Что правда, то правда... — Ковач поправил очки на переносице и спросил: — Что же мне теперь делать?

— Ты ее очень любишь?

— Очень. Если бы я служил в Будапеште, она бы успокоилась...

— В Будапеште... — Бакош почесал в затылке: — В столице не нужны офицеры, по крайней мере, лейтенанты. Ты очень расстроен?

— Ну разумеется.

— Знаешь что, Петер, напиши-ка ты ей письмо, попроси набраться терпения, а я постараюсь как-нибудь помочь тебе.

Когда, пообедав, офицеры снова сели в машину, Миклош спросил у Ковача:

— Как зовут того младшего сержанта, который, как предполагают, организовал избиение Варьяша?

— Леринц Бегьеш. Только я не думаю, чтобы он имел какое-нибудь отношение к этому избиению.

— А Рашо не говорил с тобой? — поинтересовался Бакош у лейтенанта.

— Нет. А что?

— Какое-то отношение к этому Бегьеш все-таки имел. Рашо напал на след, а уж если ему в руки попадет ниточка, он ее ни за что не выпустит, пока не размотает весь клубок.

— Если это окажется правдой, я, конечно, разочаруюсь в Бегьеше. Ведь до сих пор я не замечал у него в характере ни жестокости, ни мстительности, ни других каких-либо отрицательных черт.

— И все же мне в этом деле что-то не нравится, — опять засомневался Миклош. — Я разговаривал с Варьяшем, когда он лежал в больнице, и тот сознался, что на новогоднем вечере оскорбил командира отделения.