Чтение онлайн

Мария покорно опять подползла к дырке.

– Мозги не соображают. Говорить-то что?

– М-да! Молодо-зелено! Повторяй за мной: «Немедленно укрепить леса и поднять единую дорогу к самой груди богини!» Теперь открой секрет: «Я изнутри пробью отверстие! Осторожней! Могут падать вниз осколки!» О! Смотри, как стоят, слушают! Ха! Все рты раскрыли. Теперь: «Переход в иной мир будет вестись из внутренностей статуи! Выполнять все мои распоряжения и распоряжения моих помощниц беспрекословно! Какими бы они вам странными ни показались!», «Первыми к переходу приготовиться двум сотням воинов во всеоружии. Может, им придется сразу вступить в бой с людоедами!» Ну и напоследок: «Приступайте!»

После чего Грозовая спустилась вниз, захватив свой меч, прошла к окошку, которое нависало над лесами, подпирающими статую, и приготовилась поработать фамильным оружием, словно ломом.

– Видимо, не судьба тебе, мой славный меч, погибнуть в бою. Э-эх! – Нанеся несколько ударов, озадаченно развернулась к Ивлаевым: – А вы чего застыли, словно мужиками вас обделили? Быстренько привели себя в порядок да прихорошились! Своим подданным сейчас показываться будете! Да и вообще, давайте все эти цацки и короны в стороны раздвигайте, здесь же скоро сплошная череда людей будет проходить, все растопчут.

Катерина оживилась и стала озираться первой:

– Может, мы сразу самые большие сундуки к нам перенесем и там…

Она сделала руками пассы, обозначающие глаголы «припрятать», «схоронить», «укрыть», а то и «засунуть за пазуху». Зуава на это лишь пожала плечами и посмотрела на Марию. На будущую императрицу уставились и близняшки. И та вдруг решила:

– Девчонки, а что золото? Разве оно сейчас стоит жизни хоть одного человека? Пусть так и стоит! Пусть сокровища все видят и понимают: их жизни стократ важнее! Ну а если успеем, то напоследок и сундуки захватим. Разгребаем!

И пока зуава лихо пробивала окно в новый мир, Ивлаевы со смешками, подначивая грустную Катеньку, разгребли сокровища в стороны, освобождая пространство до самого пола. И правильно сделали! Там тоже оказались подобные окна!

Теперь Апаша переключилась на нижнее окно, с залихватской удалью все больше и больше нанося непоправимые зазубрины своему фамильному оружию. А так как высота помещения исчислялась четырьмя метрами, то получалось, что и надстраивать леса людям внизу теперь придется гораздо ниже. Как и короче настилать ребристый трап в виде дороги в иной мир.

Кстати, организованная работа внизу началась сразу и велась без остановки, невзирая на летящие сверху кусочки раскуроченной святыни. Убирались от лесов все шатры, палатки и навесы. Отгоняли скот и повозки, а все мало-мальски пригодные бревна использовали для установки второго ряда подпорок и возведения полого поднимающегося от центральной дороги широкого трапа.

На конечном этапе вырубки окна уже обломком меча работала лично Мария. На этом особенно зуава настаивала, ну а близняшки ее горячо поддержали. Уж если и пристало увидеть народу свою новую императрицу, то не за плечами у кого-то и не потом, когда-нибудь. А сразу, первой и крушащей непоколебимую, неприкосновенную святыню.

– Это еще больше укрепит веру в тебя, – убежденно советовала Грозовая. – Они только за палец ее осмеливались подержать, а ты ее вон как лихо дырявишь!

Единственное, что пришлось сделать мешающее создаваемому имиджу юной правительницы, так это обвязать ее под мышками страховочной петлей. Уклон-то немалый, окно прямо под ногами, а ну как поскользнется да грохнется на леса? Финита ля комедия! Конец правления! Если и выживет спасительница, то на всю жизнь авторитет потеряет. Так и назовут: «Выпавшая из Падающей».

Все прошло отлично. Вначале народ увидел Марию по пояс. Потом по грудь. Потом она и вся высунулась в пробитое окно и приветливо помахала своим подданным ладошкой.

Вот тут и пришлось убедиться, что громко орать могут не только авторитетные усатые воины. Орали дурным голосом от восторга люди. Причем даже те, что со своей стороны не могли видеть выглянувшую девушку, или не могущие ее рассмотреть из-за огромного расстояния. Мычали дико коровы, будто с них заживо сдирают кожу. Блеяли овцы, словно на них обжигали шерсть паяльными лампами.

И под этот рокот на верхней площадке лесов показался тот самый усатый воин. Между ним и пробитым окном оставалось расстояние в пять метров, но ведь это совсем не помеха для первого, эпохального общения:

– Мы гордимся тобой, императрица Мария, дочь Герчери! Меня зовут Юлиан Некрут, первый воевода заставного войска. Две сотни лучших воинов готовы! Приказывай, императрица!

Следом за ним, пока еще по лесам, живо карабкались дюжие, справные воины. Обвешаны они были оружием почище тевтонских рыцарей, вздумавших тащить на себе еще и доспехи коней и все оружие со своих замков. Мало того, они умудрялись передавать по цепочке наверх две массивные пятиметровые лестницы. Да и в самом деле, приказ получили быть готовыми – и вот: «Сразу мы хоть в бой!»

Пока приставляли лестницу да закрепляли ее, дабы она не соскользнула под немалой тяжестью воинов, Мария довольно интенсивно и конкретно загрузила Юлиана Некрута дальновидными приказами и распоряжениями. Потребовала к себе сюда наверх десяток ловких и сообразительных офицеров. Напомнила о том, что для перехода в иной мир можно взять только груз, подъемный для собственных плеч. А потом представила своих помощниц:

– Маршал нашей империи, Апаша Грозовая!

Все собравшиеся внизу вояки проели свое непосредственное командование глазами и нестройно рявкнули:

– Гордимся!

Старшая из трио Ивлаевых еле сдержала неуместный смех, а потом представила близняшек:

– Мои сестры! Принцесса Вера и принцесса Катерина!

Вот теперь уже вояки, а следом за ними и все остальные, кто мог рассмотреть девушек, так «загордились», что статуя опасно дрогнула от восторженного рева. Смешно было наблюдать, как все застыли с открытыми ртами, глотая воздух. Но Мария и тут не рассмеялась:

– Начинайте подъем! И выполняйте все инструкции принцесс беспрекословно!