Чтение онлайн

Борисов вышел из кабинета и поехал по указанному адресу. Зайдя в ресторан, он отыскал администратора. Крупный пожилой мужчина, повертев в руках удостоверение Игоря, сначала насторожился, но, узнав, зачем тот пожаловал, вздохнул с облегчением:

— Да, молодой человек, я помню этот случай. Тогда, утром, прямо у входа в ресторан застрелили известного человека.

— Он к вам часто заходил?

— Ко мне нет, но в ресторане бывал. Не сказать, чтобы часто, но иногда я его видел. Сам я с ним знаком не был, не тот уровень.

— В котором часу открывается ресторан?

— Мы открываемся после обеда и работаем всю ночь, до последнего клиента.

— То есть, убитый мог утром покидать ресторан, проведя в нём всю ночь? — спросил Борисов.

— Нет, уже к трём утра ресторан пустеет. Но вас, видимо интересует, что же он делал в ресторане так рано?

— Да, хотелось бы.

— Я тогда был на смене. Убитый заказывал банкет на пятьдесят человек, это я точно помню.

— Почему?

— Потому что после убийства, заказ никто не отменял. Приезжал какой-то его друг, и из банкета получились поминки. Тем более что всё было оплачено самим покойным. Вот такой забавный, если так можно выразиться, случай. Поэтому я и запомнил.

— Не помните, как выглядел друг?

— Помню, да и фамилию его знаю.

Администратор достал записную книжку и, полистав её, назвал фамилию:

— Его фамилия Серёгин Анатолий Алексеевич. Он тоже у нас бывает, но не часто. Даже реже, чем бывал покойный.

— А вы не помните, что собирался праздновать у вас в ресторане убитый?

— Мы этим не интересуемся, но, по-моему, то ли день рождения сына, то ли сын возвращался из армии, что ли? Хотя, какая для сына такого человека может быть армия. Точно не помню, что-то связанное с сыном.

— Спасибо, — поблагодарил администратора Игорь.

Уже уходя, он спросил:

— Последний вопрос. Вы слышали выстрелы?

— Нет, я находился в конторке, но их никто не слышал. С улицы кто-то забежал и сообщил, что мужчине плохо.

— Вы сразу же вышли на улицу?

— Вышел не я, а кто-то из технических работников, я вышел минуты через две.

— На улице был народ?

— Нет. Не было почти никого. День был выходным, никто никуда не торопился, на улице было пусто.

Еще раз поблагодарив администратора, Борисов попрощался и уехал. Уже в машине у него созрел довольно дерзкий план. Для его реализации нужно было поговорить с этим Серёгиным и вытрясти из него сведения о том, что собирался отмечать в ресторане Исаев. Не мог же убитый не поделиться своими планами со своим партнером и соучредителем. К тому же Серегин, по словам администратора, приехал в ресторан после убийства и реформировал банкет в поминки. В принципе, Игорь уже понял, чему мог радоваться убитый Исаев накануне завершения следствия по делу его сына, и что он ждал, и для чего заказал банкет. Но хотелось точных сведений и доказательств. Можно было, конечно, съездить в колонию и поговорить с сыном убитого, так как он, наверняка тоже много знает. Но показаниям осужденного к пожизненному сроку мало кто поверит.

Если бы Игорь работал следователем давно, он бы вызвал Серёгина повесткой на официальный допрос, они бы мило побеседовали, и ничего нового Игорь не узнал бы. Серёгин вообще мог не захотеть разговаривать. Да и не было у Игоря особого желания напакостить Одинцову, просто его увлек азарт ищейки, когда правду нужно добыть любой ценой. Поэтому Борисов пристегнул кобуру, проверил пистолет, взял маленький диктофон и служебную машину. Предварительно он позвонил двум своим друзьям и попросил их помочь разобраться с одним негодяем. Бывшие спортсмены, а нынче коммерсанты, охотно выразили желание поучаствовать в маленьком предновогоднем приключении. Широкоплечие и светловолосые, оба приятеля Игоря, походили на гангстеров из какого-нибудь американского фильма, и как нельзя лучше подходили своим внешним видам для роли, которую он им приготовил.

Взяв адрес Серёгина в материалах дела, Игорь, захватив двух друзей, подъехал к дому Серегина и остановил машину на другой стороне улицы, напротив его подъезда. Пока оставалось время, он тщательно инструктировал своих друзей. Те молча кивали и разминали плечи.

Коля Лыков валялся на бетонном полу камеры в следственном изоляторе. Он потерял счёт времени. Как только он поднимал голову от холодного пола, тотчас в камеру заходили двое парней и начинали его мутузить. Били умело, только по телу и ногам, голову не трогали. Стоило Коле потерять сознание, парни выливали на него ведро холодной воды и уходили до следующего Колиного прояснения. Сколько это продолжалось и когда кончится, Коля не знал. В его сознании почему-то вертелась только одна мысль: лежать на бетонном полу в мокром виде — это значит неминуемо получить туберкулёз. Однако доползти до нар сил не было, их не было даже перевернуться, своего тела он не чувствовал. Это была одна сплошная боль.

Уже в который раз он очнулся и поднял голову. Тут же лязгнула тяжелая металлическая дверь, и кто-то вошёл в камеру. Коля приготовился к очередному сеансу, однако его схватили за руки и подняли. С трудом Коля удержал равновесие, перед глазами плыли розовые круги. Он с трудом различил человека в белом халате, который что-то тыкал ему в нос. Коля вздрогнул и отвернулся. Нашатырь защипал глаза.

— Ну, что ты шарахаешься, падло? — выругался врач, — держите его!

Парни крепче схватили Колю за руки. Врач достал из сумки шприц и сделал Коле укол. Боль сразу начала утихать, в голове просветлело.

— Спасибо, доктор, — сказал Коля и попытался улыбнуться врачу.

— Пользуйся, — сказал врач и вышел из камеры.

— Иди вперёд, руки за спину, — приказал один из парней. Коля неуверенно зашагал по коридору.

В кабинете, куда привели Лыкова, сидел Крыленко. Он кивком приказал парням убраться, а Колю усадил на стул, привинченный к полу посреди кабинета. Крыленко закурил, угостил Лыкова и, направив на него свет от лампы, спросил:

— Ну что, Коля, будем сознаваться?

— В чём?

Крыленко взял, стоящую в углу винтовку и протянул Лыкову:

— Твоя?

Лыков повертел в руках винтовку и положил на стол:

— Первый раз вижу.

«Лопух, — подумал Крыленко, — вот ты и влип».

— Значит не твоя? И Виктора Седова ты из неё не убивал?

— Да, вы, что гражданин начальник? Я не знаю никакого Седова.

— Галину Лобанову ты тоже не знаешь?

— Почему не знаю? Была у меня такая подружка, только мы с ней давно разбежались. Я слышал, она замуж собралась.