Чтение онлайн

Адвокат составил соглашение. Кривцов расписался в нём и в квитанции. Сумму гонорара адвокат указал настоящую.

— Теперь, второе дело. Оно еще более странное. Завтра около девяти утра будет задержан на месте преступления некто Терентьев Павел Николаевич. Он предпримет попытку застрелить следователя следственного комитета. Он в него не попадёт. Следователь будет не при исполнении, без мундира. Я хочу, чтобы вы защищали Терентьева на следствии и в суде и добились минимального срока. Придумайте мотив поступка Терентьева. Скажем ревность, или месть на бытовой почве. Лишь бы это не было связано с профессиональной деятельностью следователя, иначе срок будет большим. Вам это лучше знать.

Кривцов положил перед адвокатом ещё один конверт.

— Здесь тоже тридцать тысяч евро. Да, фамилия, имя, отчество этого вашего подзащитного в процессе следствия могут измениться. Его, скорее всего, будут звать Николаем Петровичем Рысаковым, неоднократно судимым за разную мелочь. Поэтому документы вы сейчас составьте в отношении двух лиц. Я понятно объясняю?

— Понятно, — ответил адвокат, — но уж больно странно.

— Привыкайте, в жизни вообще всё странно.

Адвокат составил нужные бумаги, в которых Кривцов расписался.

— Это ещё не всё, — Кривцов порылся в бумажнике и достал клочок бумаги, — вот здесь написан номер ячейки и пароль камеры хранения на железнодорожном вокзале. Независимо от результатов вашей работы по моим поручениям, вы сходите на вокзал и возьмёте из ячейки диктофон. На этот диктофон я наговорил очень много компрометирующего материала про старшего следователя следственного комитета Одинцова Ивана Андреевича. Там же сказано, на кого можно опереться, чтобы этому копромату был дан ход. Не исключаю, что вам не захочется ввязываться в борьбу со следователем. Тогда просто распорядитесь записанной информацией по своему усмотрению. Только не обращайтесь в местные, и даже областные газеты, и на телевидение тоже. Информация, которая записана на диктофоне не имеет срока давности, поэтому спешить в этом вопросе нет смысла. За эту работу, я плачу отдельно.

Кривцов положил перед адвокатом ещё один конверт:

— Здесь двадцать тысяч.

Он посмотрел на молодого адвоката. Тот сидел бледный, и казалось, что еще немного, и он упадёт в обморок.

— Не слишком я его загрузил? — подумал с опаской Кривцов, — но разбираться некогда. Другого выхода нет. Парень вроде ещё чистый, ни в какой стае не бегает. Справится.

Он достал ещё один конверт, самый пухлый.

— И последнее. Здесь пятьдесят тысяч евро. Я прошу вас позаботиться о своих подзащитных. Одному из них точно придётся сидеть, а может быть и обоим. Я хочу, чтобы у них на зоне всего хватало. Как вы это собираетесь сделать, я не знаю. Но надеюсь на вас, так как им помочь будет некому.

Кривцов поднялся со стула.

— У меня всё. Можете приступать к работе.

Адвокат тоже поднялся и протянул Кривцову руку. Тот её пожал.

— Как я буду отчитываться о работе? Куда звонить? Или, может быть, будет какой-то другой способ связи с вами?

— Я сам вас найду, если будет нужно, — Кривцов вышел из кабинета, оставив адвоката переваривать произошедшее.

Выйдя из конторы, Кривцов достал из багажника заметно похудевшую сумку и сел за руль.

— Ну, вот, — сказал он сам себе вслух, — я сделал всё, что мог. Больше ничего я предпринять не смогу. Теперь, Павлик, попробуем вырваться из этого капкана.

Сегодня, не смотря на то, что вся страна ещё продолжала праздновать, в следственном отделе был обычный рабочий день. Ближе к вечеру следователи, которые целый день провели за распитием кофе, и пустыми разговорами в курилке, стали расходиться по домам. Одинцов и Борисов вместе вышли из здания следственного отдела. Иван Андреевич предложил Игорю подвезти его до дома, так как тот сегодня был без машины, но тот вежливо отказался и заспешил на трамвайную остановку.

Одинцов взглядом проводил своего юного коллегу Игоря Борисова. Одинцов даже пожалел этого молодого парня, но не надо было тому лезть туда, куда не следует. А раз уж полез, то пусть и расплачивается.

— Терентий сделает свое дело, — уверенно размышлял Одинцов, — никаких суток ему, конечно, не будет. Дадоновское войско будет наготове и живым его не отпустит. Кроме того, надо и Крыленко туда послать для страховки. Вместе ведь кашу заваривали, пусть тоже участие примет. Конечно, я Терентия немножко надул с этими сутками, но как говорится, обмануть бандита не грех. Ведь есть же у уголовников поговорка, что, мол, мента обмануть не в падлу, а я чем хуже?

Он всё ещё смотрел вслед удаляющемуся трамваю, и уже собрался отправиться к своей машине.

— Иван Андреевич? — окликнули Одинцова.

Из шикарной черной иномарки на Одинцова смотрели холодные, проницательные глаза. Где-то раньше Одинцов их уже видел, но не мог вспомнить где.

— Садитесь, нам по дороге, — уверенно пригласил его человек из машины.

Одинцов за время работы в следственных органах давно привык ничего не бояться и направился к сверкающей хромом иномарке. Иван Андреевич открыл дверь и уселся на заднее сиденье. В машине никого более не было кроме, сидевшего за рулем, обладателя этого не очень приятного взгляда.

— Моя фамилия — Иванов, — представился незнакомец.

Одинцов не понимал еще, как ему следует себя вести, поэтому набрался сарказма и ответил:

— Тогда, я — Сидоров.

Иванов улыбнулся:

— Нет, вы не Сидоров, вы Одинцов Иван Андреевич, старший следователь следственного отдела следственного управления, ну и так далее. Если у вас есть желание, могу рассказать вашу биографию, семейное положение, перечислю всех ваших любовниц, назову марку вашего любимого коньяка и даже отвечу, в каких зубах у вас стоят пломбы. Но я думаю, что вы и сами это знаете.

— Вы ясновидящий? — ухмыльнулся Одинцов.

— Нет, но все знать — моя работа.

— Наверное, хорошо платят?

— Не жалуюсь.

Одинцов не мог понять, кто этот человек и чего ему надо, поэтому не на шутку начал тревожиться. Когда машина плавно двинулась в сторону проспекта, стараясь держать себя в руках, он спросил:

— Вы меня позвали покататься?

— Нет, что вы? — возразил Иванов, — я предлагаю вам работу.

— Я уже трудоустроен и неплохо, — ответил Одинцов.