Чтение онлайн

— Чье это? Что это такое, что там написано? — спросил офицер, обращаясь к обоим приятелям.

— Это мое, пан! — Григорий подошел и ткнул пальцем в послание. — В моем родном городе Кельне я подружился с купцом из Англии. Он узнал, что я собираюсь ехать воевать с русскими, и просил отвезти в Москву письмо… когда Москва падет… письмо его другу. Я не мог отказывать. Хотите, переведу, что он там написал?

— Не надо! — поморщился поляк.

— Нет, я переведу… — пьяно настаивал Григорий. — «Сколь редкая и сколь долгожданная возможность отправить вам весточку! Мой дорогой друг…»

— Заткнись! В любом случае, это не то, что мы ищем… — Он обернулся к солдатам: — Эй, вы все обыскали? Все? Хм… Тогда перетряхните-ка и постель.

Но и в постели ничего подозрительного не обнаружилось.

— Ощупайте их одежду! — последовал новый приказ. — Может быть, за поясом? Нет? А в сапогах посмотрели? Что, тоже пусто?

— Седла их коней лежат внизу, — сообщил командиру молодой кирасир. — На них нет ни сумок, ни мешков. Все здесь. Сапоги пустые.

— Хм! — уже с меньшей злостью, но с изрядным разочарованием повторил офицер и вновь повернулся к Григорию. Во-первых, тот лучше говорил по-польски, а во-вторых, явно был пьян меньше, чем его товарищ. — Скажи-ка, вы ведь выехали из Орши вчера вечером?

— Да, ясновельможный пан. Почти ночью. Уже луна взошла, — ответил Григорий и мысленно вознес хвалу Господу: не догадайся он вчера разорвать верительную грамоту из Приказа, сейчас им было бы не отвертеться.

— Ага! А когда ехали окраиной, не слыхали ли выстрелов?

Вот оно! Так и есть… Дело именно в том самом поляке! Но неужто же из-за одного пьяного десятника послали в погоню целый отряд?..

Письмо! Дело в этом злополучном письме, которое Фриц, надо думать, все же выкинул.

— Какие-то выстрелы мы точно слыхали. Похоже, из пистолетов. А потом вскоре нас обогнали два… нет, три всадника.

— Как они выглядели? — быстро спросил пан.

— Я не разобрал, пан. Было очень темно. Они свернули на другую дорогу.

— Дьявол! — вырвалось у командира. — Неужели ушли… Послушай, немец, вчера вечером на окраине Орши убили и ограбили польского офицера. Мне было поручено встретить гонца и проводить… куда надо. Кто убийцы, сколько их было — нам пока не ведомо. Возможно, кто-то ранен: наш товарищ храбро защищался. Если хорошенько вспомните этих людей, какие они с виду, получите по злотому.

— С… срочно вс… вспоминай! — завопил Фриц, едва не поперхнувшись шнапсом. — Я п… видел этих троих только сзади. В черных плащах они были. Все трое. И с наброшенными капюшонами.

— Клянусь Пресвятой Девой, ничего не помню! — сокрушенно воскликнул Григорий.

— Значит, трое… Ну, хоть что-то, — сморщившись, фыркнул поляк, порылся в своем кошеле и сунул прохладные кружочки в жадно подставленную ладонь Фрица.

— Но пан! Здесь не золотой, а крейцер! — возмутился немец.

— За то, что тебе, пьяная твоя башка, удалось рассмотреть плащи и капюшоны, и того много! — офицер развернулся и, звякнув кирасой, шагнул к двери: — За мной, солдаты!

— А выпить с нами! — рванулся за ними Фриц и так неудачно, что опять едва не упал и вновь повис на шее у того же здоровенного кирасира.

— Да чтоб ты лопнул от своего пойла! — рявкнул тот, отталкивая немца. — Я тебе не девка пани Агнешки, чтоб ты меня лапал!

Когда за окном смолк стук копыт, друзья, не говоря ни слова, пожали друг другу руки.

— Ну, и лихо же у тебя получилось изобразить пьяного! — наконец обрел дар речи Колдырев. — Точно ли ты военный? А не комедиант?

Фриц расхохотался.

— Это у меня давний прием. Я, бывало, так на свидания с Лоттхен ходил. Девушке, в Кельне. Встречались в саду за их домом. Я посвататься хотел, а тут эта история с содомитом и мой смертный приговор…

Воспоминание о своей невольной вине перед Фрицем заставило Григория отвернуться. Сказать, не сказать? «Да нет, — успокоил он свою совесть, — сейчас не ко времени…»

— А почему ты пьяным-то прикидывался, когда к этой своей Лоттхен ходил?

— Да потому, — ответил Майер, — что идти к саду надо было мимо их окон. А у нее ужасно строгий отец! Вот я уловку и придумал: пьяного-то кто заподозрит, что он идет к юной фройляйн? Хочешь?

Он протянул Григорию бутылку.

— Хочу. И выпьем за то, что ты так удачно сообразил выкинуть тот свиток, что был в сумке покойника.

— А я его и не выкидывал. — Фриц сделал большой глоток и протянул бутылку товарищу.

— Как?

— Вот оно, письмо.

Немец сунул руку за ворот рубахи и вытащил пресловутый свиток. От изумления Григорий чуть не выронил бутылку, которую как раз подносил ко рту.

— Как это?! Они же нас обыскивали!

— А вот так. Когда обыскивали, письма при мне и не было, — довольный Майер снова засмеялся, сияя своими великолепными зубами. — Свиток я вынул вместе с патентом, а потом… Помнишь, я два раза упал на верзилу, что стоял возле самой двери? Ну так вот, в первый раз сунул в его сумку свиток, а во второй раз вытащил и спрятал под рубахой.

Колдырев смотрел на товарища с настоящим восхищением.

— Вот так штука! Ловко! А я ничего не заметил.

— Главное — они не заметили! — подмигнул Фриц. — Не знаю уж, какой из меня комедиант, а воришкой я был бы просто отменным. Знал бы ты, сколько раз я подшучивал над приятелями! Чего только им не подсовывал — от любовных записок до вызова на поединок! В казарме бывает скучно, а это казалось мне смешным. Давай-ка зажжем свечу да прочитаем это проклятое письмо. Слишком дорого оно нам стоило, чтобы просто выбросить. Только читай ты: если я еще кое-как могу сказать десяток фраз по-польски, то с их грамотой у меня совсем никак.

Григорий развернул свиток.

Колдырев несколько мгновений оторопело смотрел на письмо. Он знал польский ну разве чуть хуже немецкого и не сомневался в том, что правильно понял написанное. Но смысл послания не сразу уложился в голове. Это что же выходит? Выходит, в крепости Смоленска, можно сказать, его родного города, — а как еще понять букву «С» из письма! — завелся изменник, который собирается помочь врагу захватить город?! План крепости! Вот это да…