Чтение онлайн

Филат не ответил: сцедил через щербину между зубами поднакопившуюся слюну и с интересом проследил за ее полетом. Ему определенно не нравился Красный. Он про себя только недоумевал, каким чудом этот бахвал все еще оставался в живых. От него так и несло беспредельщиной.

А Красный невинно продолжал, вцепившись руками в перильца:

– Все-таки я немного романтик, Рома. Для меня это все равно, что для поэта состояние влюбленности. Не могу я заниматься большими делами, если отсутствует кураж. Любое дело нужно обставлять красиво. Это тоже самое, как с бабой. Можно дело обтяпать где-нибудь в подъезде, по-кошачьи, а можно так, что даже гусары позавидуют. Цветы, шампанское, конфеты – и женщине приятно, и сам двойное удовольствие получишь.

Но Филат не слушал. Он сменил тему:

– Ребята сказали, что грек мне якобы какой-то сюрприз приготовил. Верно?

– Знаешь присказку, Рома, – ямщик, не гони лошадей! Не слыхал?… – Красный выжидательно посмотрели на Филата и учтиво добавил:

– Всему свое время.

Катер, рассекая волны, мчался в открытое море. Впереди была финская граница, и в какой-то степени подобное обстоятельство устраивало Филата. Если Красный решил подивить гостя заморской страной, пусть так и будет,

Прямо по курсу дрейфовала огромная баржа. Проржавленные бока свидетельствовали о том, что она болтается здесь с того самого времени, когда апостолы промышляли рыболовством. Похоже, что уже две тысячи лет на палубу этой баржи не ступала нога человека. Когда катер подошел ближе, Филат понял, что баржа прочно сидит на мели. Филат предположил, что катер, не сбавляя хода, ударит хлесткой волной в проржавленный борт и устремится дальше к берегам Суоми. Но неожиданно дизель сбавил обороты, и катер подрулил к барже.

Гостей уже ждали: у самого борта выстроились пять молодцов в выцветших тельниках и дружелюбно взмахнули руками, когда катер притерся к барже.

Сверху сбросили веревочную лестницу, и Красный, подавая пример остальным, стал уверенно взбираться по зыбким ступенькам.

Следом за смотрящим заторопилась и его пристяжь во главе с Пантелеичем, а затем и Филат с Данилой.

– А вот и сюрприз, – загадочно произнес Красный, и, оглядев сияющие лица моряков, проговорил:

– Ну что, боцман, веди моего гостя в апартаменты.

– Сюда! – произнес старший из морячков увлекая гостей в трюм.

Обветренная кожа на лице «боцмана» давала понять, что, прежде чем попасть на ржавую списанную баржу, он несколько раз совершил кругосветное путешествие. Его резиновые каблуки громко стучали по металлическим ступеням, наполнив трюм гулким эхом. Замыкал шествие высокий сутулый моряк. Он что-то пробурчал ехидное, когда Данила, зацепив каблуком ступеньку, едва не скатился головой вниз.

Баржа внутри оказалась на удивление вполне комфортабельной: мягким декоративным кожзаменителем были обиты стены: по углам стояла современная мебель; под потолком висела роскошная люстра, очень напоминающая театральную; в серванте красного дерева пылились на полках дары моря: огромные ветвистые кораллы и раковины величиной с голову В общем, ни дать ни взять салон шикарного океанского лайнера.

Видно, в лице Филата произошла какая-то перемена, потому что Красный самодовольно улыбнулся, заметив, что сумел-таки удивить столичного гостя.

– Нравится? Ты бы знал, сколько сюда вбухано бабок!

– Ржавчину-то чего снаружи не соскребете?

– А зачем? – искренне удивился Красный. – Так оно и задумано – чтобы меньше любопытных было. Ладно, пойдем дальше. Я тебе не все еще показал, – и он повел Филата по ворсистой дорожке, что заглушала каждый их шаг.

Мохнатая дорожка привела к двери, обитой толстым дерматином.

– А это наша комната отдыха, – Красный толкнул дверь рукой, Юмор Филат оценил, едва переступил порог. В центре «комнаты отдыха» стояло широкое деревянное ложе, по обеим сторонам которого – у ног и в изголовье – были встроены металлические трубы с воротами, на которые были намотаны толстые веревки. «Дыба!» – Ужаснулся Филат. Если уложить на такую постельку Жертву, да привязать его за руки за ноги к концам веревок, повернуть несколько раз рукоятки воротов – кости захрустят…

Боковым зрением Филат видел, с каким интересом Красный за ним наблюдает: не смутится ли посыльный московского сходняка от подобной неожиданности.

Неприятный озноб прошиб Рому Филатова. От шального смотрящего можно было ожидать любого подвоха: вот кликнет сейчас своих заплечных дел мастеров – и распнут его на дыбе как великомученика воровского дела…

На страшное орудие пытки Филат старался смотреть равнодушно, тем самым доказывая, что его сей предмет нимало не пугает.

– Вот так мы и развлекаемся, – проговорил с улыбочкой Красный.

В правом углу «комнаты отдыха» стоял стул с металлическими подлокотниками, обтянутыми кожаными ремнями. На спинке был укреплен металлический ошейник, а рядом, в огромном корыте, лежали орудия пыток: плоскогубцы, клещи, гвозди, колпаки с шипами и прочая мрачная атрибутика, которая вызвала бы профессиональный восторг у любого палача инквизиции.

В противоположном углу стоял еще один исторический экспонат – «железная дева»: на голове шляпа, чем-то напоминающая девичий кокошник, металлическое платье искусно собрано в складки. Сразу было видно, что «дева» попала сюда прямехонько из четырнадцатого века.

– Не правда ли, хороша баба? – спросил любитель антиквариата, поймав взгляд Филата. – Ты не представляешь, сколько пришлось отвалить за этот шедевр.

Прикупил в одном немецком музее. А как мы ее сюда волокли – морем из Гамбурга.

Знаешь, Филат, сколько веков прошло, а эта бабенка не растеряла своих добрых качеств. Вот смотри: тут подведены специальные рычаги. Достаточно дернуть за один, как наша баба распахивает для объятия свои ручонки. Дергаешь за другой – объятия захлопываются вместе с узником. Вот только ее ласки не так нежны, как хотелось бы, – смеясь, посетовал Красный. – Внутри-то у нее во-о та-акие шипы.

После одного такого укольчика на теле живого места не остается! Я вот думаю: до каких только чудачеств не додумывались эти средневековые палачи! А этот рычажок, знаешь для чего? – Красный показал пальцем на торчащий в стене крюк.