Чтение онлайн

— Ты не знаешь, кто тебя ранил? Может быть, клинок был отравленный? — спрашивала она, но Ортан только тряс головой:

— Не знаю, не видел, темно было.

Понимая, что толку от нее тут совсем немного, Ксанта ушла в лес, чтобы немного подумать. Не зная толком куда идти, она побродила вокруг поселка, потом стала подниматься на гору к Олень-камню. Ей захотелось увидеть деревню и озеро с высоты. Подъем был не трудным, даже для ее хромой ноги. Склон был пологий, заросший черникой и вереском. К вершине холма вела хорошо утоптанная тропинка. Поднимаясь по ней, Ксанта миновала то место, где ранили Ортана. На земле еще можно было различить пятно крови. Ксанта постояла в нерешительности, потом развела руками. Будь здесь Андрет, он наверняка смог бы прочесть на этой траве и песке всю историю и даже подноготную происшедшего, но жрице это было не по силам. И она продолжала подъем. Ближе к вершине тропинка пошла через густой кустарник — его листья уже пожелтели и теперь медленно вверх по жилочкам наливались багрянцем. Вскоре кусты расступились, Ксанта вышла на голую вершину холма, приблизилась к Олень-камню и осторожно коснулась его ладонью. Далеко внизу купалось в солнечных лучах озеро, желтели крыши землянок. Дальние холмы тоже отливали охрой и багрянцем — осень незаметно и полновластно вступила в свои права. Скоро, уже совсем скоро Керви поведет лодки со спасенными колонистами навстречу «Ревуну», навстречу дому. Будет ли среди них Ортан? Керви добился своего — нашел пропавших людей, нашел Дюмоса, он — герой. Л вот у нее на сей раз ничего не вышло. Жизнь Ортана буквально утекала у нее из рук, и Ксанта не знала, что делать, чтобы удержать ее.

Если бы она могла что-то придумать! Но даже думать у нее сейчас толком не получилось: она была слишком расстроена. Оказавшись здесь, в чужом поселке без Керви, Дреки и Рависсы Ксанта неожиданно почувствовала себя страшно одинокой и бессильной, будто ей снова было семнадцать лет, и она снова с Гесихией в корзинке уходила из родного Королевства в неизвестность. Но тогда она еще была молода, сильна и почти доверяла Гесихии. А на что может надеяться хромая старуха, которая потеряла доверие к своей богине?

Ксанта сидела на земле, прислонившись спиной к камню и все глубже погружаясь в отчаяние, когда из кустов неожиданно вынырнула Лакмасса. Личико у девочки было испуганное, и она ужасно обрадовалась, увидев жрицу:

— Ой, вы здесь, как хорошо! Смотрите, что я нашла! Ягоды собирала, вдруг вижу — лежит!

Она протянула Ксанте странный предмет, по форме напоминающий небольшой игрушечный топорик, вроде тех, которые заботливые отцы вырезают из дерева для своих маленьких сыновей. Лезвие топорика и в самом деле было сделано из дерева, а вот рукоятка, как ни странно, из железа и чудной формы — вогнутая, с рваными краями, будто разорванная изнутри какой-то волшебной силой.

— Где ты его нашла? — спросила жрица.

— Там, ниже по склону, в кустах.

Неподалеку от того места, где ранили Ортана! Ну и что это может значить? Ксанта не знала. Покрутив топорик в руках, она положила его на траву и вдруг заметила, что на ладони остался темный след: будто гарь или какой-то черный порошок. Похоже на золу, но не зола. Мелкий, как мука, черный порошок, жирноватый на ощупь. Ксанта поднесла руку к носу, и в ноздри ударил резкий незнакомый запах. Похожий порошок она нашла почти год назад на ребре Лайвина. Только тогда его было совсем мало — крупицы, следы. Но что общего могло быть между Лайвином, убитым неведомо кем на далеком Оленьем острове, и этим странным топориком, который валялся в кустах неподалеку от поселка Болотных Людей. Ксанта не сомневалась, что будь она капельку умней или хотя бы чуть помоложе и посообразительней, она смогла бы нащупать решение загадки. Однако все было тщетно. Ее ум отказывался служить ей, так же, как и ноги.

— Ты не возражаешь, если я заберу это? — спросила она Лакмссу, укладывая топорик в поясную сумку. — Посижу вечером, подумаю, может, и соображу чего.

Но в глубине души она сама не верила в то, что говорила.

— Конечно, конечно, — поспешно ответила Лакмасса. — Госпожа самринас, я хотела вас попросить. Сестрица и бабушка сейчас в бане. Вы не могли бы пойти со мной, я хочу вам что-то показать.

— Конечно, пойдем, — Ксанта поднялась с земли. — Надо думать, это секрет?

— Ну, не совсем секрет, но… Вы сами увидите, — пообещала Лакмасса.

Они спустились с горы и добрались до дома Агриссы. Прежде Ксанта не бывала внутри дома, она только сиживала во дворе под небольшим навесом у летнего очага, где в ясные дни все семейство ужинало и принимало гостей. Теперь же Лакмасса повела жрицу вглубь землянки. Дом Агриссы был побольше скромного жилища Рависсы, угловые столбы были украшены не только резьбой и росписью, но и бронзовыми подвесками-оленями, вроде той, что Агрисса подарила Ксанте. Подвески свисали с перекладины кровли у самого входа, и когда Лакмаса отворила дверь они зазвенели от дуновения ветра. Лежанки были покрыты одеялами, сшитыми не только из оленьих, но из лисьих и кротовых шкурок. — Посуда на столе и на полках была не деревянная, как в прочих домах, а глиняная, покрытая яркой росписью. Позади жилой комнаты была прорыта еще одна — кладовая. Лакмасса зажгла глиняную масляную лампу — еще одна невероятная для этих мест роскошь, — зашла в кладовую и поманила за собой Ксанту. Среди кадушек, бочонков и связок грибов, на подстилке из тростника, у стены лежал маленький зверек. Ксанта поначалу подумала — щенок, но, присмотревшись, с удивлением узнала медвежонка.

Услышав шаги и голос Лакмассы, звереныш приподнял мордочку и потянулся к девочке. Та заворковала:

— Соскучился, малыш? Погоди немного, сейчас тебя покормлю.

Налила в миску молока, бросила туда несколько горстей черники из корзины и поставила перед медвежонком. Тот зачавкал.

— Какая прелесть! Откуда он у тебя? — спросила Ксанта. — Кто-то подарил?

Она не раз видела, как дети Болотных Людей, как и все прочие дети на всем белом свете, возятся со щенками, некоторые держали лисят, но ручного медвежонка ей прежде не приходилось встречать.

— Он по речке к нам приплыл, — объяснила Лакмасса.

— По речке?

— Да, на плоту. Еще по весне. Мама сказала, что это жители Потерянного Пояса его сюда послали, потому что он им не нужен был. Мама сама его брать не хотела, говорила, самим есть нечего, но Аркасса бабушку упросила, и теперь он тут живет.

— Постой! Но если вы его весной нашли, значит, ему должно не меньше полугода быть. Почему же он тогда такой маленький?

— Он не растет, ну почти… — тихо сказала Лакмасса. — А еще он не может… Да вы сами посмотрите.

Когда медвежонок насытился, Канта взяла его на колени и смогла убедиться, что лапки звереныша и в самом деле словно сведены судорогой.

Ей случалось видеть такое пару раз у человеческих новорожденных, обычно если мать была узкобедрой или оказалась слаба в родах, так что ребенка выдавливали у нее из живота. Ходить ни один из тех младенцев так и не научился.

— Жалко мне его, мочи нет, — все так же тихо сказала Лакмасса. — Наверное, из-за того, что он такой, и родители от него отступились. А вы, самринас, много знаете, много где бывали. Может, подскажете, как его вылечить?

— Ты прости, сейчас я не знаю, чем тебе помочь, — сказала жрица. — Просто слишком много всего случилось, сразу не сообразить. Но я подумаю и что-нибудь толковое придумаю. Обязательно. Потерпишь немного, ладно?

И опять Ксанта сама не верила своим словам.

Вечером она зашла к Ортану, в глубине души надеясь, что травки Саграссы подействовали, все само собой уладилось. Однако старику стало еще хуже — рана еще больше набухла и, видимо, очень болела, Ортан едва понимал, что происходит вокруг, и непрестанно стонал. Саграсса была не в меньшей растерянности, чем Ксанта, — ей и прежде приходилось иметь дело с гнойными ранами, но никогда не бывало, чтобы такая крошечная рана причиняла человеку такие страдания.