Чтение онлайн

Барни покачал головой.

— Что это значит? — спросил Лео.

— Я не согласен.

— Почему?

Барни пожал плечами. Собственно, он не знал почему.

— После того, как я тебя подвел…

— Ты впал в панику. Ты не знал, что делать; это была не твоя работа. Мне нужно было приказать Смайлу связаться с шефом полиции нашей фирмы, Джоном Зельцером. Ладно, все ошибаются. Дело прошлое.

— Нет, — ответил Барни.

«После того, что я узнал о себе, я не могу об этом забыть. — подумал он. — Эти приступы самокритики сильнее всего действуют на сердце. Последствия необратимы».

— Не упрямься, ради Бога. Это уже патология. У тебя впереди вся жизнь, даже если ты проведешь ее в Файнберг–Кресчент. Я думаю, тебя бы и так призвали. Верно? Согласен? — Лео раздраженно ходил кругами по комнате. — Черт побери. Ладно, можешь мне не помогать. Пусть Элдрич и его проксы делают что хотят, пусть завоевывают Солнечную систему или, еще хуже, всю Вселенную, начиная с нас.

Он остановился и с яростью посмотрел на Барни.

— Дай мне…, дай мне подумать.

— Думай, пока не примешь Чуинг–Зет. Сам увидишь. Это отравит нас всех, наш разум и тело, приведет к полному хаосу. — Тяжело дыша от возмущения, Лео закашлялся. — Слишком много сигар, — слабо сказал он. — Господи… — Он посмотрел на Барни. — Ты знаешь, что этот тип дал мне двадцать четыре часа? Я должен подчиниться, или… — Он щелкнул пальцами.

— Я не смогу так быстро оказаться на Марсе, — сказал Барни. — Не говоря уже о том, что не смогу так быстро освоиться там настолько, чтобы покупать Чуинг–Зет у торговца.

— Я знаю, — твердо сказал Лео. — Однако ему не удастся так быстро меня уничтожить. Это займет недели, может, даже месяцы. А к этому времени у нас появится некто, кто докажет в суде, что Чуинг–Зет вреден для здоровья. Я знаю, это кажется невозможным, но…

— Свяжись со мной, когда я окажусь на Марсе, — сказал Барни. — В своем бараке.

— Я сделаю это! Сделаю! — крикнул Лео, а потом вполголоса добавил:

— И у тебя появится оправдание.

— Не понял?

— Ничего особенного, Барни.

— Все–таки объясни. Лео пожал плечами.

— Черт возьми, я знаю, во что ты вляпался. Рони получила твое место. Ты был прав. И я следил за тобой; я знаю, что ты сразу же помчался к своей бывшей жене. Ты все еще ее любишь, а она не хочет с тобой лететь, верно? Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я хорошо знаю, почему ты не появился, чтобы вытащить меня из лап Палмера. Ты всю жизнь стремился к тому, чтобы занять мое место, а теперь, когда все рухнуло, тебе придется начинать все заново. Жаль, но ты сам виноват. Ты просчитался. Как видишь, я не собираюсь уходить и никогда не собирался. Ты хороший работник, но только как консультант–прогностик, а не как начальник. На это тебя не хватит. Вспомни, как ты отклонил вазочки Ричарда Хнатта. Этим ты себя выдал, Барни. Мне очень жаль.

— Ладно, — помолчав, сказал Барни. — Возможно, ты прав.

— Ну вот, ты многое о себе узнал. И можешь начать все сначала, в Файнберг–Кресчент. — Лео похлопал его по спине. — Можешь стать начальником своего барака, творить, производить, или чем там еще занимаются в бараках. И ты будешь разведчиком Феликса Блау. Это очень важное дело.

— Я мог перейти к Элдричу, — сказал Барни.

— Да, но ты этого не сделал. Кого волнует, что ты мог сделать?

— Думаешь, я правильно поступил, согласившись добровольно?

— Парень, а что ты еще мог сделать? — тихо сказал Лео. Этот вопрос не имел ответа. И оба об этом знали.

— Когда у тебя появится желание пожалеть о своей судьбе, — сказал Лео, — вспомни об одном: Палмер Элдрич хочет меня убить… Я в значительно худшем положении, чем ты.

— Догадываюсь.

Это была правда, и Барни понял еще кое–что. Как только он подаст жалобу на Палмера Элдрича, то окажется в том же положении, что и Лео.

Подобная возможность его вовсе не радовала.

Ночью он уже находился на борту транспортного корабля ООН, летящего на Марс. Рядом с ним в кресле сидела симпатичная, испуганная, но отчаянно пытавшаяся сохранить спокойствие брюнетка с настолько правильными чертами лица, что вспоминались манекенщицы из журнала мод. Как только корабль вышел на орбиту, она сразу же представилась ему — изо всех сил пытаясь снять напряжение, она разговаривала с кем угодно и о чем угодно. Ее звали Энн Хоуторн. Она призналась с легкой тоской, что могла избежать призыва, но не сделала этого, ибо верила в свой патриотический долг.

— А как вы могли этого избежать? — с любопытством спросил Барни.

— Шумы в сердце, — пояснила Энн. — И еще аритмия и судорожная тахикардия.

— А как насчет сужения предсердий и желудочков, тахикардии предсердий, фибрилляции и ночных судорог? — спросил Барни, который в свое время безрезультатно искал у себя эти симптомы.

— Я могла предъявить документы из больниц, заверенные врачами и страховой компанией. — Она смерила его взглядом и с интересом добавила:

— Похоже, вы тоже могли отвертеться, мистер Пайерсон.

— Майерсон. Я явился добровольно, мисс Хоуторн.

«Я не мог отвертеться, по крайней мере надолго», — подумал он.

— Люди в колониях очень религиозны. Во всяком случае, я так слышала. Какой вы веры, мистер Майерсон?

— Гм, — пробормотал он, сбитый с толку.

— Думаю, вам лучше решить, прежде чем мы там окажемся. Они спрашивают об этом и ожидают нашего участия в обрядах. Главным образом речь идет об этом наркотике…, ну, вы знаете, Кэн–Ди. Благодаря ему многие обратились к какой–либо из признанных религий… Хотя большинство колонистов испытывают от самого наркотика достаточно религиозный экстаз. У меня родственники на Марсе. Они мне пишут, так что я об этом знаю. Я лечу в Файнберг–Кресчент, а вы? «Я по течению», — подумал Барни.

— Туда же, — вслух сказал он.

— Может, мы окажемся в одном и том же бараке, — сказала Энн Хоуторн с задумчивым выражением на красивом лице. — Я принадлежу к реформаторской ветви Ново–Американской Церкви, Неохристианской Церкви Соединенных Штатов и Канады. Наши традиции уходят далеко в прошлое: в 300 году у наших прадедов имелись епископы, которые входили в состав синода во Франции. Мы откололись от других церквей не так поздно, как принято думать. Так что, как видите, у нас апостольское происхождение.