Чтение онлайн

– Чероки?

– Да, — ответил Лантано, — как вы понимаете, из XV столетия… Так что у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к этому.

– К чему? — споил Фут.

– Ведь вы знаете, Фут, кто я такой, точнее, кем я был в 1982 году. И кем я буду. И довольно скоро. Ваши люди уже выискивают меня в документальных фильмах, правда? Я сэкономлю вам много времени — вы можете обнаружить меня в 19–ой серии фильма «А».

– И кого же вы там играете?

– Генерала Дуайта Дэвида Эйзенхауэра. В насквозь фальшивой сцене, сочиненной Готтлибом Фишером. В ней рассказывается о том, как Черчилль, Рузвельт или, вернее, актеры, их изображающие согласно замыслу Фишера, беседуют с Эйзенхауэром и приходят к решению — насколько они могут отложить высадку союзных войск в Европе? День высадки они называли «днем «Д». Я должен был произнести одну весьма любопытную, лживую фразу…

Никогда ее не забуду.

– Я помню ее, — неожиданно сказал Николас.

Все посмотрели на нем.

– Вы сказали тогда: «Я думаю, море слишком неспокойно. Это задерживает высадку и объясняет неудачу, постигшую нас при попытке создания плацдарма». Фишер заставил вас это сказать?

– Да, — ответил ему Лантано, — я произнес тогда именно эти слова.

Однако высадка прошла успешно. Потому что, как рассказывалось в версии «Б», в такой же фальшивой сцене, предназначенной для зрителей Нар–Пака, Гитлер преднамеренно задержал две бронетанковые дивизии в Нормандии, для того чтобы высадка увенчалась успехом.

Все промолчали.

– Будет ли смерть Броза, — спросил Николас, — означать конец эры, открывшейся этими фильмами? У вас ведь есть доступ к…

– Как только умрет Броз, — уверенно сказал Лантано, — мы и члены Совета Реконструкции, с которыми я уже обсуждал этот вопрос, вместе с Луисом Рансиблом, который принимает в этой истории самое активное участие, должны будем решить, что именно мы скажем миллионам подземных жителей.

– И они выйдут? — спросил Николас.

– Если мы этого захотим, — ответил Лантано.

– Черт меня побери, — заволновался Николас, — разумеется, мы этом хотим, в этом–то все и дело! Разве не так? — Он посмотрел по очереди на Лантано, на Адамса, а затем на Фута.

Фут сказал:

– Я думаю, да. Я согласен. И Рансибл тоже, наверное, согласится.

– Но только один человек, — напомнил Лантано, — обычно обращался к жителям подземных убежищ. Человек этот — Талбот Йенси. И как же он решит поступить?

Адамс пробормотал:

– Талбота не сущ…

– Нет, он существует, — сказал Фут. И обратился к Лантано:

– Что же решит им сказать Талбот Йенси?

Я думаю, ты можешь дать исчерпывающий ответ на этот вопрос, подумал он, потому что он тебе известен. И я знаю, почему он тебе известен, и ты тоже понимаешь это. Мы уже выбрались из трясины лжи, из мира фантомов мы переселились в мир реальный. А кто ты такой, я знаю по фотографиям, сделанным спутником.

Помолчав, Лантано задумчиво ответил:

– Талбот Йенси уже в ближайшее время объявит, если все пойдет как задумано, что война закончилась. Но что поверхность земли все еще радиоактивна, так что люди должны покидать подземные убежища постепенно, в порядке очереди.

– А это правда? — спросил Николас. — И они на самом деле будут по очереди выходить на поверхность? Или это еще одна…

Взглянув на часы. Лантано сказал:

– Давайте займемся делом, Адамс. Вы должны доставить из Пенсильвании запись альфа–волны. Я раздобуду устройство, на котором мы остановили свой выбор. Фут, вы поедете со мной. Мы встретимся с Адамсом в его конторе в Агентстве, и вы сможете установить оружие, запрограммировать и подготовить его на завтра.

Он встал и быстро зашагал к двери.

– А что мне делать? — спросил Николас.

Лантано взял карту Фута, подал ее Николасу:

– Мои железки в вашем распоряжении. И скоростной аэромобиль, который доставит вас и десяток железок в Северную Каролину. Вот это место, в котором нужно копать. И желаю удачи! Отныне вы вольны делать то, что вам заблагорассудится. А у нас сегодня вечером совсем другие заботы.

Фут сказал:

– Очень плохо, что мы так спешим. Очень плохо, что у нас нет времени на то, чтобы все обсудить.

Ему было страшно, его обостренная интуиция посылала ему сигнал опасности. «Если бы только в нашем распоряжении было больше времени!»

Он спросил Лантано:

– Как вы думаете, у нас есть время?

– Нет, — ответил тот.

Со своей многочисленной свитой — железками и людьми — Джозеф Адамс покинул гостиную; Фут и Лантано вышли вслед за ним.

– Так это Броз запрограммировал машину–убийцу? — спросил Фут темнокожего молодого йенсениста, точнее, выглядевшего молодым сейчас.

– В эту машину была заложена альфа–волна…

– Которую может получить любой йенсенист от любого из трех крупных компьютеров, — парировал Фут. Адамс, которого окружали громко лязгающие при ходьбе железки, ничего не услышал. — Лантано, давайте, наконец, выясним, кто есть кто. Вы ведь все знаете. Это ведь вы убили Линдблома!

Мне бы очень хотелось это выяснить, до того как мы приступим к осуществлению нашего плана.

– Важно ли это? Имеет это какое–то значение?

Фут сказал:

– Да. Но я все равно уже не сверну с выбранного нами пути. Потому что если мы не осуществим свой план, то все погибнем. И моральные проблемы не будут тогда иметь никакого значения. Особенно после того, как я установил прослушивающее и записывающее устройство. Было бы весьма прискорбно, если бы кто–нибудь расстался с жизнью из–за профессиональной сноровки…

– Это я запрограммировал машину–убийцу, — сказал Лантано.

– Почему? Что такого сделал Линдблом?