Чтение онлайн

Представим мы, в каком была здесь горе

Сиринга, убегавшая от Пана,

И как он сам впросак попал нежданно,

Как плакал он, когда ушла добыча,

Печальный ветер, с песней еле слышной

Плутавший рядом, в заросли камышной.

Чем бард старинный прежде вдохновлялся,

Когда воспеть Нарцисса он пытался?

Он прежде обошел весь мир огромный,

Пока не выбрал уголок укромный.

И был там пруд, и не было зерцала,

Что небеса бы чище отражало,

Взиравшие спокойно, как обычно,

На лес, переплетенный фантастично.

Там наш Поэт нашел в одной из точек

Ничем не примечательный цветочек,

Совсем не гордый, что, головку снизив

И венчик в отражении приблизив,

На воду глядя, не слыхал Зефира,

Страдая и любя вдали от мира.

Поэт стоял, сцепляя мысли звенья,

И вдруг заговорило вдохновенье,

И очень скоро он достиг успеха,

Поведав о Нарциссе и об Эхо.

Где был Поэт, нас одаривший песней,

Которой в свете не было чудесней,

Что и была, и есть, и будет юной,

Что ночью лунной

Покажет пешеходу при свиданье

Невидимого мира очертанья

И пропоет все то, чем полон воздух

И мысли, затаившиеся в звездах,

Рассыпанных по шелковистой глади?

Он перейдет, назло любой преграде,

В чудесный край и будет в крае оном

Искать предлог для встреч с Эндимионом.

Он был Поэтом и, к тому ж, влюбленным

На Латмии стоял он, где по склонам

Полз ветерок из миртовой долины.

Он гимны проносил через стремнины,

Плывя от храма звездного Дианы.

Там воскуренья были постоянны.

Охотница с улыбкой благосклонной

На жертвенник взирала, но влюбленный

Не мог на храм глядеть без огорченья:

Там красоту держали в заточенье!

И новый гимн, родившийся от стона,

Дал Цинтии ее Эндимиона.

О, Королева всей воздушной шири,

Всей красоты, что я увидел в мире!

Что ни скажу, сочту неумной басней,

Поскольку ты всего и всех прекрасней.

Скажу три слова - ты ответь короче,

Дав лишь одно мне: чудо брачной ночи!

Где флот за горизонт уйти стремится,

Там Феб, замедлив скорость колесницы,

Твою застенчивость сочтет курьезной,

Но, улыбнувшись, примет вид серьезный.

Тот светлый вечер помню я отлично:

Здоровый люд был весел необычно;

Всяк важность придавал своим манерам,

Чтобы казаться Фебом иль Гомером,

И, к огорчению самой Венеры,

Там женщин красота не знала меры.

Там ветерок с его дыханьем кротким

К полуоткрытым ластился решеткам

И всем, кого сразил недуг жестокий,

Он сон давал - и долгий, и глубокий,

И, выспавшись, они не знали боле

Ни жажды, ни томления, ни боли.

Они постели живо покидали,

Они к друзьям в объятья попадали.

Те щупали им лбы и поясницы,

Несли одежду и несли умыться.

Там юноши и девушки вначале

Молчали и в смущенье замечали

Огонь в глазах друг друга, и дичились

Они друг друга; как они ни тщились,

Но речь их без стихов была бессвязна,

И лишь стихи, моменту сообразно,

Протягивали шелковые узы,

И были нерушимы те союзы.

О Цинтия и пастырь твой! Пред вами

Я слаб воображеньем и словами.

Поэт ли я?
– Пред силою могучей

Смирюсь и успокою дух летучий...

Перевод Е.Фельдмана

СОН И ПОЭЗИЯ

Ночь эта показалась мне длинна:

На ложе я ворочался без сна,

А почему - никак я не пойму.

Забота не теснила грудь мою,

Докучный не одолевал недуг...

Дж. Чосер

Нежней, чем лета теплое дыханье,

Спокойнее, чем ровное жужжанье

Пчелы, что, сбором дани занята,

Трудолюбиво вьется вкруг куста,

Прелестнее, чем розы цвет манящий

В укромном уголке тенистой чащи,

Пышней и ярче зелени лесов,

Отрадней соловьиных голосов,

Ясней, чем взор Корделии невинный,

Причудливей, чем вымысел старинный,

Ты, Сон! Успокоитель наших вежд,

Ночных гонитель страхов, друг надежд!

Тебе, кто нас баюкает с любовью,

К счастливому склоняясь изголовью,

Себя мы предаем, глаза смежив.

Любитель маков и плакучих ив,

Ты, спутав локоны красотке спящей,

С лучами утра внемлешь клич гремящий

Благодарения согласный хор:

Вновь тешит солнце отдохнувший взор!

Но что тебя превыше и сильней?

Что слаще ягод и воды свежей,

Что величавей, чем поток стремнинный,

Плеск лебединых крыл, полет орлиный?

Чей повергает в трепет властный зов,

Гоня докучный звук привычных слов,

Нежданно, словно громовое пенье

Или ужасный гул землетрясенья

Иль робким, нежно веющим дыханьем

Одарит сладких тайн воспоминаньем?

Доносится неведомо откуда

И молча мы дрожим, коснувшись чуда.

А в воздухе неясных форм полет

И отзвук хоров ангельских плывет,

И лавр вздымает ветви величаво,

Чтоб озарить чело посмертной славой.