Чтение онлайн

После наступившего просветления Юрик рвался на самостоятельную прогулку. Он оделся и стоял в коридоре, пытаясь открыть дверь. Замок у Шиянов стоял не по-человечески: он открывался не влево, а вправо, нарушая правила привычной координации. Маруся не спешила на помощь, не хотела выпускать его одного.

Центрифуга в стиралке только закончила свою работу. Оставалось вынести бельё на балкон.

У подъезда торчали дворовые обозреватели и ожидали интересных событий. Пусть увидят: Маруся занята развешиванием истинно мужской одежды.

Выглянув во двор со своего второго этажа, чтобы громко поздороваться и привлечь внимание к своим действиям, бухгалтерша ахнула: пока она возилась с бельём, Юрик открыл дверь квартиры и вышел на улицу один. Он медленно, но уверенно пересёк детскую площадку и задержался возле металлической тарзанки, на которой упражнялись двое мальчишек лет десяти-одиннадцати. Маруся окликнула его. Стилист услышал, помахал ей рукой и пошёл в арку между домами.

Маруся бросилась в прихожую, на ходу разбрасывая тапки, сорвала с вешалки куртку и, уже на ходу заматывая шарф, выбежала на лестницу, приговаривая: «Только бы машина не сбила…».

Он шёл, разглядывая прохожих. В прошлой жизни Юрик передвигался исключительно на автомобиле. В поле его зрения шумели тусовки с яркими представителями золотой молодёжи в брендовых одеждах — суперстильные, заносчивые, самоуверенные, не отягощённые никакими проблемами. Впечатления той жизни возникали яркими короткими вспышками, но абсолютно не задерживались в его пробитой голове. Выйдя «в народ», стилист, ошарашенный видом старушек с сумками на истёртых разболтанных колёсиках, с удивлением смотрел на старые пластиковые пакеты в руках у людей помоложе — «8-е марта», «С Новым годом!» или «Фосфорные удобрения». Однообразные стёганые куртки или пальто из рыночного ассортимента. Почти одинаковые вязаные шапки. Никакого парфюма. Тяжёлый затхлый запах старости и давно нестиранного белья. Впечатления от прогулки скрашивали молодые мамочки, которые выгуливали своих младенцев. Юрику вдруг очень захотелось взглянуть, кто там спрятан в глубине люльки на колёсах. Но только он замедлил шаг, на него строго шикнули:

— Чего тебе? Вали мимо!

Юрик обиделся и пошёл дальше. В отражении витрин Стилист краем глаза наблюдал свою нелепую фигуру: рукава «китайки» спускались ниже ладоней, простёганная спина вызывала ощущение, что куртку изнутри утеплили фанерой. Из этого объёмного футляра торчали тонкие ноги в брюках-дудочках, одетые в резиновые сапоги. Каждый, кто видел этого человека с растерянным взглядом, безошибочно вычислял степень его проблемы. И хотя определения этой проблемы выглядели очень разнообразно, по шкале опасности все оценки совпадали. Через несколько минут Юрика остановил милицейский патруль.

— Предъявите ваши документы!

Юрик даже обрадовался, что милиция обратила на него внимание. Так как документов у него не было, и связно ответить на вопросы он не умел, патруль «произвёл задержание» для выяснения личности.

В обезьяннике Юрик упёрся взглядом в двух молодых мужчин, уже освоивших небольшое огороженное пространство. Один со здорово смещённым на бок носом тихо, с чувством, матерился, другой смотрелся покраше, но пугал неожиданными воплями:

— Начальника давай!

Юрик вздрагивал, метался из угла в угол и не мог найти себе спокойного места.

— Да сядешь ты, чушкан! — прикрикнул на Стилиста задержанный со сломанным носом.

Юрик ухватился за прутья и сквозь них жалобно смотрел на дежурного. Ему очень не нравились эти двое. Стилист переместился в угол камеры и сел на пол. Он со страхом смотрел на своих соседей, — `слова грубые, лица злые, штаны с полосками, грязная обувь… Юрика как-то по-особому дёрнуло. Он узнал эти туфли. Английский «Баркер», сорок третий размер, нежного песочного цвета… были. На заднике левой туфли он сам выжег свой фирменный знак — букву Ю, лежащую на боку. Вон она отчётливо виднеется из-под грязного пятна. В левом «Баркере» под стелькой сделано специальное углубление для ключика от сейфа, где Стилист держал свои особые принадлежности для стрижки: французские ножницы с золотыми кольцами, узкую длинную расчёску с автографом Криса МакМиллана, парочку безделушек на счастье… Не то чтобы тайник такой особый, а так, для понта, вроде, любимая работа — основа его жизненных целей.

Юрик поднялся и переместился поближе к туфлям. Он хотел погладить эти грязные баркеровские носы, чтобы они дали шанс ещё что-то вспомнить, и в голове закружились новые и новые отгаданные загадки: лица, имена…

Чужая нога в родной обуви пнула Юрика в плечо:

— Счас бебики твои потушу…

Неожиданно Юрик засмеялся и позвал дежурного.

— Я вспомнил. Я хочу написать заявление.

Он долго трудился над первой строчкой, но потом как-то дело сдвинулось, и Юрик рассказал про свои туфли, которые он узнал, и про дачу, где его нашли, и больницу, куда он попал, не зная своего имени.

Дежурный заставил носатого снять обувь, протянул туфли Юрику, и тот, ловко подцепив стельку, показал милиционеру хитрый тайничок, в котором уютно лежал маленький стальной ключик. Это доказательство разбоя, нападения и грабежа удивило всех, кто находился в помещении дежурного. Юрик был счастлив, благодарил дежурного, милицейский патруль, который задержал его для уточнения личности, и даже нового владельца его обуви. Осталось совсем немного — вспомнить своё имя и адрес. Но здесь мозг не отзывался.

Маруся сделала два круга вокруг дома, вышла на проспект и растерялась — Юрика нигде не было.

Совсем рядом находилось районное отделение милиции. Там формировались патрули для города, и они вполне могли столкнуться на улице с потерявшимся Стилистом. Так, распахнув дверь в отделение милиции, бухгалтерша безошибочно нашла место, где отфильтровался Юрик. Он стоял возле стола дежурного и счастливо улыбался!

Маруся молча показала свой паспорт, справку из больницы на Альберта Шияна, оставила свой контактный телефон, потом бережно подхватила Юрика под руку и хотела увести его домой. Но Стилист крепко уцепился в ограждение возле дежурного стола.

— Я узнал свои туфли. Я вспомнил их! Там в подошве есть маленький тайничок, я сам его сделал, — громко рассказывал он воспитательнице.

От волнения он почти не делал пауз между словами, и речь его выглядела как длинное шаманское заклинание.

— Так это те уроды, которые напали на тебя! — ахнула Маруся.

— Ну, это ещё доказать надо, — донеслось из обезьянника. — Туфли куплены на рынке в шмацярне.

— Знаете, у этого парня идёт тяжёлый период восстановления нервной системы. Вы тут сами разбирайтесь, а нам надо домой. Надеюсь, личность его установлена, и нет причины для задержания, — объясняла Маруся, пытаясь поскорее покинуть помещение дежурки.