Чтение онлайн

— Выйди, пожалуйста, — как можно спокойнее попросила Маруся, — мне надо одеться.

Пока она возвращалась в свой нелепый мир размера ХХL, слушала как Евгения Ивановна по-деловому двигала своего племянника к цели:

— Видишь, какое богатство у тебя рядом. Твои пять моделей разберут на сувениры по лоскутам. Вот, размеры я записала, обрати внимание на перегиб спины, это характерно для женщин с большим бюстом.

Стилист слушал советы Евгении Ивановны, но ничего не слышал. Он видел, как шевелятся губы тётки, как она рисует в воздухе какие-то фигуры руками… В голову будто налили кипятка…

— Ты слушаешь меня? — она подвинула к Юрику поближе тетрадку с цифрами и подчеркнула что-то в ней.

Стилист очень медленно возвращался в действительность. Он машинально взял тёткины записи, где в начале листа она выделила:

Маруся Шиян. Размер 56-58

В голове стучало: Ма-ру-ся, Ма-ру-ся.

Евгения Ивановна щёлкнула пальцами у него перед носом.

— Ау, Юрик. Ты слышишь меня?

Стилист попробовал сконцентрироваться, но не получилось. Тётка сейчас была некстати.

Евгения Ивановна не обиделась. Потрепала его по голове и пошла ставить чайник. Из кухни доносилось:

— На речке, на речке, на том бережо-о-о-чке мыла Марусенька белые ножки…

Оба они вспоминали детали этого соприкосновения, но никто не повторил попытки, не придумал причину смоделировать похожее свидание. Маруся стеснялась, а Юрик не знал, как это сделать. Он боялся испугать Машу: вдруг она уйдёт — тогда лопнет проект и реанимация его личности не состоится.

Она готовила обеды, изредка позванивая домой, чтобы узнать у матери — как готовятся блюда, которые заказывал Юрик. Но получить дельного совета не могла — мать критически относилась и к раздельному питанию, и к вегетарианским изыскам. Она хотела знать лишь одно — стала ли её дочь Маша настоящей женой или всё надеется, что её «возьмут»? Разговоры с матерью очень расстраивали Марусю.

Она вовсе не хотела становиться королевой подиума, ничего особенного не видела в придумывании какой-то коллекции под свои толстые бока. Она просто терпеливо ждала: когда Юрик отнесётся к ней как к женщине, проявив свои природные желания побеждать слабый пол и производить потомство.

Все свои мысли Стилист доверял бумаге. Он рисовал карандашами, мелками, шариковой ручкой, угольком из камина. Рисунки появлялись на картонках от коробок, обёрточной бумаге, на обложке телефонного справочника и даже на дверях туалета. Юрик оставлял эти «письма» для Маруси, а она воспринимала их как карикатуры на себя. Избегала встреч со Стилистом и с досадой вспоминала снятие мерок.

Однажды рисунок, «забытый» Стилистом на обеденном столе, вогнал ее в краску. Латун нарисовал русалку с голыми сиськами космического размера, способными расплющить каждого, кто защемился бы между ними!

Бухгалтерша взяла обрывок ватмана, где жирная кудрявая тетка с её телесами завлекала в непролазные камыши, и пошла на серьёзные переговоры. Стилиста застала за странным занятием — в большую кастрюлю, где яростно кипела вода, он запихивал вырванные листы из книжки в совсем новом переплёте, иногда подталкивая их деревянной скалкой и ею же мешал необычное варево.

— Юрик, ты что… Что ты делаешь? — испуганно выдохнула Маруся.

«Что-то очень серьёзное повредилось у него в голове», — подумалось ей.

Стилист мельком взглянул на испуганную бухгалтершу и указал на стол, где валялись стопки старых газет, которые собирала для растопки тётя Женя.

— Возьми, помочаль их, у меня рук не хватает. «Диалектический материализм» очень быстро разваривается, нельзя перестать мешать — пригорит. Газеток надо добавить.

— Это ты нам ужин готовишь? — осторожно спросила Маруся.

— Буду макет подиума делать, чтобы разобраться — как тебе одной все модели показать.

Он посмотрел на её растерянное лицо и закричал:

— Да ты что! Маруся! Ты подумала, что я сбрендил! О, горе на мою голову! Это же я папье-маше варю. Что такое у тебя в руке? А… Русалочка… Сегодня приснилась. Очень впечатлила, — не останавливался он, ворочая в кастрюле серое мессиво.

— А почему она похожа на меня?

— А на кого ж ещё? Я ведь только тобой вдохновляюсь!

— Ты, может, захочешь, чтобы я костюм русалки демонстрировала? — грозно шагнула к нему Маруся.

Стилист хитро посмотрел на неё через плечо:

— Было бы очень органично.

Бухгалтерша не успела разобраться: шутка это или он прикалывается, как в прихожей зазвонил телефон.

— Доченька, приезжайте к двенадцати во вторник. Отвезёте нас в загс. Мы с Евгением Мартыновичем расписываемся.

— Мама, это ты?

— Да кто ж ещё! Приезжайте обязательно!

Стилист включил свет в коридоре, где Маруся пыталась пережить то, что только что услышала.

— Мать выходит замуж за козла, — хмуро сказала она и потащилась к себе наверх.

— Маруся, не погибай раньше времени. Надо добыть его фотографию. Собирайся, поедем к твоей матери. Без фотографии жениха информацию по аферистам не добыть.

Стилист был настроен решительно и уже снимал с вешалки Марусину куртку.

— Думаешь, что он мне подарит её со своим автографом? — чуть не плакала бухгалтерша.

— Ясно, не подарит. Надо его сфотографировать! Ну-ка, почувствуй себя разведчицей или шпионкой, выполняющей секретную миссию по спасению вселенной!

Юрик, уверенный в своём плане, смог убедить, что ехать необходимо немедленно.

— Не бойся ничего, ты родилась в этом доме, в квартире есть твои законные квадратные метры, есть ключ и права собственника. Приехала узнать подробности праздника. На прощание — семейная фотография: мама с женихом.

Маруся послушно кивала головой — он определённо знал, как надо действовать.

Своим ключом открывать дверь она не стала, позвонила. Услышала торопливые шаги и мужской голос:

— Кто там?