Чтение онлайн

— Этому надо положить конец! — твердо сказал он и прикоснулся рукой к затылку Карстена. Потом тяжело опустился в американскую качалку. Качалка заскрипела. Фредрик выглядел измученным. Он кашлянул по привычке, как всегда, когда не знал, что сказать. Все время он держал в руке газету.

Вечером, когда они собирались ложиться, Фредрик развернул газету и показал Элиде одно объявление о сдаче дома: "Евреев и уроженцев Севера просим не обращаться".

Казалось, стыдно даже типографской краске. Этот стыд распространялся по комнате и вместе с дыханием проникал в легкие. Разливался по лицам. Сердце, рыдая, качало кровь. Глаза у Фредрика затуманились. У Элиды тоже. Они не знали, куда девать руки. Шарили ими, ни к чему не прикасаясь. Пока, наконец, их руки не нашли друг друга.

— Кто-нибудь из детей видел это? — спросила Элида, уткнувшись лицом ему в шею.

— Я убрал газету, как только это увидел. Сожги ее.

Черная маленькая печка. Элида развела огонь. Он разгорелся. Взметнулись хлопья золы. Они рвались из печки наружу. Все стало серым. Врачующий пепел. Как будто эта газета была единственная. Единственный экземпляр. Единственное объявление.

Позор был сожжен.

В передней лежала разорванная куртка Карстена, которую Элида завтра собиралась показать учителю.

325

Перед их отъездом к Марчелло Хаугену тетя Хельга подробно рассказала им о сказочных способностях самого Марчелло и его матери:

— Свой участок земли он получил в дар от одного дельца, которого исцелил, когда врачи от него отказались. Вы уже знаете, денег Марчелло не берет. Но люди, у которых есть средства, могут делать ему подарки... Я давно знакома с его матерью, Элен Марией. Овдовев, она с детьми приехала в Кристианию и в Старом городе открыла молочную лавку. Это незаурядная женщина. Но ее не проведешь. И Марчелло тоже. Он был в Австрии и посетил там кайзера Франца Иосифа. Его приглашали в Берлин в германский Генеральный штаб, чтобы он посоветовал, какую политику следует вести в отношении Европы. У нас в стране мало таких людей!

В субботу Фредрик с Элидой приехали на виллу "Арьюна" в Уллевол Хагебю. Новый, большой, богатый дом с садом. Только что прошел дождь, благоухали цветы и мокрые листья. День был как летний, несмотря на осень. В большой передней сидели и стояли в ожидании приема человек двенадцать. Матушка Хауген спросила у них фамилию и попросила их куда-нибудь сесть. Благодаря письму тети Хельги или чему-то другому, но ждать им пришлось недолго. Элида не знала, каким она представляла себе Марчелло Хаугена, — может быть, похожим на рождественского ниссе с длинной бородой и цепочкой от часов, висящей на животе?

Стройный мужчина ее возраста стоял в профиль перед окном и курил трубку. Крупный нос и рот. Каштановые вьющиеся волосы. Смуглая кожа. Он был похож на цыгана, выбившегося в люди. Светло-серые льняные брюки, жилетка и белая рубашка с закатанными рукавами. Темные, волосатые до самых ладоней руки. Шелковый шарф завязан на шее небрежным узлом. Словно этот человек собрался в гости.

Должно быть, он слышал, как отворилась и затворилась дверь, однако продолжал стоять у окна. Курил, не глядя на вошедших. Может, это ошибка? Может, им не следовало сразу входить к нему? Элида вопросительно взглянула на Фредрика.

Но тут Марчелло Хауген отвернулся от окна. Отложил трубку и протянул к ним руки. Словно они были его старые знакомые. Одновременно пожал каждому руку. Элиде досталась левая. Как будто он был левшой.

Его ладонь оказалась теплой, сухой и сильном. И темной. Как хорошо выделанная кожа. Целитель долго не отпускал руку Фредрика. Его голос шел откуда-то из груди. А может из черепа. Он попросил их сесть. И снова взял трубку. Стоял и курил с задумчивым выражением лица.

Элида села на стул у стены. Фредрик — на стул для посетителей у письменного стола. В комнате было несколько стульев, письменный стол и стол поменьше. Стены были заставлены книжными полками.

— Снимите, пожалуйста, пиджак, — сказал целитель Фредрику и положил трубку на металлическую пепельницу в виде головы дракона.

Фредрик остался в жилетке и рубашке. Целитель подвинул стул и сел напротив так близко к Фредрику, что их колени почти касались друг друга.

— Наверное, мне следует выйти, пока вы его осматриваете? — шепотом спросила Элида.

— Обычно я предпочитаю оставаться с посетителем наедине. Так мне легче сосредоточиться. Надеюсь, вы меня понимаете? Но вы можете остаться. У вас хорошая аура, — тихо ответил он каким-то бесцветным голосом.

Элида слышала, как за открытым окном в розовых кустах ссорились воробьи. Иногда они, точно молниеносная тень, скользили мимо.

— Вы тяжело больны, Фредрик Андерсен, — услышала она. — У вас сложное заболевание, это не только сердце. Однако не надо терять мужества. Если человек потерял мужество, он пропал.

Помолчав немного, целитель продолжал:

— Мы все умрем рано или поздно. Но вы ко мне пришли не из-за этого. Вы пришли, чтобы продлить время своей жизни. И из-за боли. Боль превращает нас в живых мертвецов.

Они тихо говорили за письменным столом. Главным образом Фредрик. О своем сердце. Как будто это было не сердце, а башмак, которому требовалась новая подошва. Потом они замолчали. Долго стояла тишина.

Наконец Марчелло Хауген встал, опустив руки. Подошел к открытому окну. На подоконнике на маленьком подносе лежала сложенная салфетка. Он незаметно вытер себе лоб и выпрямился. Элида услышала его дыхание — словно по комнате пролетел ветер. Сначала его порыв был сильный, постепенно он ослабел так же, как слабеет дыхание. Вскоре Марчелло Хауген снова вернулся к Фредрику.

— Вы любите книги? Я буду рад подарить вам свою последнюю книгу "Раздумья по поводу одного дня", — сказал он и улыбнулся, не открывая своего большого рта.

Элида слышала, как Фредрик поблагодарил его.

— Приходите еще. Нам нужно время. Но уведомите письмом и дождитесь февраля.

Потом он сделал жест, похожий на тот, каким пастор просит прихожан встать, чтобы он мог благословить их. Они встали одновременно. Элида помогла Фредрику надеть пиджак. У двери целитель положил руки на плечи Элиды.