Стокгольм delete
Шрифт:
– Лихо! – хохотнул Хамон.
Они уже открыли калитку. Весеннее солнце старалось изо всех сил. Светло-зеленые молодые листья похожи на листочки марихуаны. Правда, намного крупнее. Сандра сказала – каштаны.
– Черт, надо бы выложить эти листья в инсту. С комментом: глазел на это дерево целый год. Ноги моей больше здесь не будет.
– Инсту? У тебя? У тебя есть инстаграм?
Никола не успел ответить.
– Можешь подойти на минутку? – голос за спиной.
Сандра. Она стояла у калитки и широко улыбалась. Странно: он только что заметил, что она, в общем, хорошенькая.
– А что?
– Мне надо поговорить с тобой… последнее, так сказать, напутствие.
– Но я же… меня же выписали! Лично Андерс меня выписал, пятнадцать минут назад. Я сам себе начальник.
– Знаю, знаю… все так. Но это важно.
Никола посмотрел на Хамона.
– Как она мне надоела…
– Что она от тебя хочет?
– Хрен ее знает.
– Сука?
– Да нет… нельзя сказать. Нормальная. Как и все они… знаешь, эта песня: мы хотим тебе самого лучшего.
– Понял… что ж, окажи ей респект. Дай понять: я, мол, свободный человек, но тебе – респект. Иди, узнай, что у нее чешется, – и вперед.
Сандра пошла к главному зданию. Никола, то и дело оглядываясь на Хамона, двинулся за ней.
Как только они вошли в холл, он сразу почувствовал: что-то не так. Облом. А что именно, сообразить не мог. Шестое чувство. Как у Человека-паука – spiderman feeling.
Но не бежать же! У них на него ничего нет.
Они зашли в кураторскую.
Здесь было чище и спокойнее, чем в комнатах интернов. На стене объявление: «Как вести себя в Сети. Записывайтесь на трехдневные курсы интернета!»
– Что думаешь делать? Продолжать практику? У тебя же, по-моему, телекоммуникации? Или электротехника?
– Ну.
– Скоро лето, неплохо, правда?
– Ну.
– И как?
– Что – как?
Что это еще за чириканье? Я ей что – приятель, чтобы болтать о погоде?
Нечего мне здесь делать.
Он взялся за ручку и тут же понял.
Открылась боковая дверь, и появился Симон-сука-Мюррей.
Не случайно, конечно. Сандра для того и позвала. Симон Мюррей – снют. В гражданском, но снют – вечно вынюхивал что-то, пас Николу и его приятелей. Играет в своего парня, отморозок. Останавливает их машины, заходит к родителям.
То появится около дома Хамона, то в игорном клубе, то вынырнет в «О’Лири» как черт из табакерки. Все знают, кто он такой, а ему – хоть бы хны.
Задействован в проекте «Гиппогриф – безопасный юг Стокгольма». Кто-то там сидит и придумывает названия. Придумал название для очередной компании – иди, получай бабки.
Симон поднял руку и покрутил в воздухе.
– И как дела у Николы?
Никола собезьянничал – тоже покрутил рукой. У Николы дела так, мол, как-то…
Сандра проводила их в отдельную комнату. Там на столе уже стояли кофейные кружки.
Симон прикрыл за собой дверь и уселся в кресло. Никола остался стоять. В любой момент можно повернуться и уйти. Симон не имеет права удерживать его здесь. И тем более допрашивать. О чем с ним говорить, с этим снютом?
Коротко стриженные светлые волосы, черные бутсы. Пульсометр на запястье. В меру прилегающие синие джинсы и свитерок «Джи-Стар». Прикид нормальный, но выглядит он так, как и всегда: снют. Снют до мозга костей. Что-то в его ДНК, должно быть. Никола не мог взять в толк, как ему дали эту работу. Ходил бы в форме, и нормалек. И то были бы сомнения – снют или нет. А так – за версту видно.
– Еще несколько вопросов, Никола, если не возражаешь.
– Возражаю. Я сегодня освободился.
– Слышал от Сандры. Ждешь поздравлений?
– Говори, что хочешь.
– Не переживай, Нико, ничего особенного. Пять минут. Можешь меня выслушать?
– Все вы змеи…
– Так ненавидишь полицию?
– Пока хороших не встречал.
– Очень жаль… ты меня огорчаешь. Я, во всяком случае, зла тебе не желаю. Честно.
– Хватит ля-ля. Ты что, задержать меня собрался?
Никола лихорадочно припоминал – что за ним? Переправил краденые компьютеры… но это еще до посадки. А здесь… ну этот, который чуть не описался, покорно заплатил десять кусков… хотел стать старшим по коридору. Но он вряд ли настучал. Потом… тогда в лесу, когда у Хамона крыша поехала. Он застрелил парня. Но какого черта – это было больше года назад. Не может быть, чтобы вдруг всплыло.
– Я не собираюсь тебя задерживать. Хочу задать вопрос.
Никола хотел было повернуться и уйти, но вспомнил наставления Юсуфа: иногда полезно послушать вопросы снютов. Можно догадаться, куда они клонят и что им известно.
– Насчет этого суда… Тебя пригласили?
У него похолодело в животе. Откуда он знает? Откуда Симон Мюррей знает про дело? Ничто не должно было просочиться. Приоритетное дело. Уровень Исака и все такое.
– О чем ты? Что мне делать в суде?
– Нет-нет… я думал, ты в курсе. Ты же по-прежнему контачишь и с Хамоном, и с Юсуфом. Метим Тасдемир и семья Бар-Сауме что-то там не поделили. Это-то ты знаешь?
– Понятия не имею, о чем ты жужжишь.
– Вот как… значит, ничего не знаешь?
– Я же сказал – понятия не имею. У тебя со слухом проблемы?
– Успокойся, Нико… хамить не обязательно. Я же сказал – ты свободен. Для задержания повода нет. Только вот что… я бы мог сказать Хамону, только того еще труднее заставить слушать…
Симон встал и подошел вплотную к Николе – лицом к лицу. Маленькие, стального цвета глаза.
– Вам, ни тому, ни другому, нечего там делать. Вы еще сопляки, а такие разборки сплошь и рядом кончаются плохо. Мне неизвестно, где ваши паханы собираются, даже не знаю точно, кто именно… но держитесь подальше, Никола. Очень тебя прошу – не ходите.
Никола взялся за ручку. Сколько можно слушать это занудство?
– И еще одно… знаю, что вечером вы будете отмечать твою свободу… Не делайте глупостей. Ты же не хочешь сюда возвращаться?