Столик в стиле бидермейер
Шрифт:
– Н-да… – протянула я. – Знаешь, никак не могла ожидать такого увлечения от бывшей учительницы.
Как все запущенно! Я вспомнила все прочитанные статьи, приплюсовала к ним странное хобби учительницы рисования и… И не смогла выстроить логическую цепочку.
Только нам показалось, что все более-менее налаживается, как случилось новое лихо. Надежда позвонила мне и шепотом сообщила, что вернулась следовательша. Голос у нее дрожал, и я поняла, что нужно спешить на подмогу.
Надя встретила меня у ворот. Красавица брюнетка сидела за садовым столиком в плетеном кресле. Сидела очень прямо, словно это было и не кресло вовсе, а табуретка. Я понятия не имела, какое звание она носила и какую должность занимала, для меня она была просто следовательшей – красивой стервой с поджатыми губами и ледяным голосом. Она объявила, что доблестные органы разыскали Шапикова Сергея Даниловича, бывшего супруга покойной Куляревой Карины Альбертовны, но у него алиби: пил с друзьями. А поэтому следствие прорабатывает другие версии, в частности касающиеся причастности всех… всех нас.
– Не могу точно сформулировать. – Брюнетка впервые улыбнулась. – Кем вам приходилась Кулярева? Приживалкой? Домработницей?
Сидевшая напротив нее Анна Федоровна вела себя достойно. Сказалась многолетняя привычка держаться перед классом. Бывшая учительница спокойно и внятно рассказала про неудачный брак Карины, про визиты ее мужа. Пообещала позаботиться о дочке-сиротке.
– Карина была близкой подругой моей дочери и моей ученицей. Она жила в нашем доме, помогала по хозяйству и ни в чем не нуждалась. Мы продолжаем воспитывать ее дочь.
– Формально опекуном Веры Куляревой является ее отец, – хладнокровно уточнила брюнетка, – так что вам придется с ним обо всем договориться и оформить документы. А это правда, что Андрей Петрович Шацкой собирался развестись с вашей дочерью?
Это был удар ниже пояса. Откуда она только это взяла? Аннушка вздрогнула, но выдержала и заговорила о Надиных неладах с мужем словно о чем-то незначительном.
– Люди иногда разводятся, такова жизнь. Какое это имеет отношение к смерти Карины?
Брюнетка повернулась к нам с Надеждой.
– Надо же, – произнесла она, обращаясь ко мне, – вы сами пожаловали. Так даже удобнее, я все равно собиралась потом к вам идти.
Я невольно поежилась под ее взглядом, и тут тяжелая створка ворот толкнула меня в спину. Это была Татьяна Романовна. Посмотрев в ее мрачное одутловатое лицо, я подумала, что надо ожидать чего-нибудь нехорошего, но тогда даже представить не могла, к чему приведет ее визит.
Увидев следовательшу, Романовна оттолкнула нас с Надей и заговорила. Говорила она так громко, что, наверное, слышно было даже на улице. Уж Ольга-то точно будет в курсе. По ее словам, Андрей собрался бросить Надежду и жениться на Карине. Потому что именно Карина последние годы вела дом, а Надя – никчемная бездельница и ее эксплуататор. Она догадывалась, что Андрей уходит от нее к Карине, и люто ненавидела несчастную.
– Танечка, что ты говоришь? – изумилась Анна Федоровна. – Разве Надя кого ненавидела?
– А то ты сама не знаешь! – сверкнула глазами Татьяна Романовна. – Это ты ее убила! – заявила она. – Тебе же не в первый раз!
Она взглянула на Надю с такой злобой, что мне стало страшно. Надя буквально повисла у меня на плече.
– Сыночка моего из окна вытолкнула, а теперь вот ее…
– Таня! – почти выкрикнула Анна Федоровна. – Юра сам упал.
– Не-ет, – зловеще протянула Татьяна Романовна. – Не сам. Я специально выясняла: Надька твоя доску протирала. У нее тогда тряпка в руках была, – она обернулась ко мне, – вот, эта мне сказала. А у Юрочки на костюмчике пятно от мела осталось…
От неожиданности я потеряла дар речи и только бестолково мотала головой: ничего такого я не говорила! Татьяна Романовна чуть наклонилась к Наде. Сейчас она выглядела особенно грузной, просто огромной. Прошептала одними губами:
– Ведь это ты вытолкнула его, девонька?
Надя сжалась. Она на самом деле показалась «девонькой» – маленькой девочкой, школьницей.
– Нет, – забормотала она. – Нет, не я. Честное слово, не я…
– Он любил тебя, не знал, как сказать, за косички дергал… А ты его столкнула… – прохрипела Татьяна Романовна. – А пятно на пиджачке его тебя и выдало. В милиции меня тогда слушать не стали. Но я знала все эти годы. Знала…
Надя закричала. Лицо ее исказилось от ужаса. А Татьяна Романовна продолжала смотреть на нее, словно кролик на удава, даже не моргала…
– Прекратите! – услышала я свой собственный голос. – Оставьте ее!
Анна Федоровна пила валокордин. Я не поняла, как и когда здесь появилась Майя Ивановна. Наверное, пришла следом в надежде остановить подружку. Теперь она тщетно пыталась всех успокоить. Татьяна Романовна настаивала на своих обвинениях, следовательша выглядела очень заинтересованной и что-то быстро записывала.
– Танечка, – твердила тетя Майя, – да ты наверняка что-то не так поняла…
– Я все так поняла, правильно, – отталкивала ее Романовна. – Тебе покойница Карина что передать велела? Что «все было так, как я думала»! Вот оно!
– Да она что-то напутала…
– Нет, она все видела!
Галка поохала-поохала, а потом схватила Верочку и утащила куда-то – и правильно сделала! Надя всхлипывала у меня на плече. Я уволокла ее в дом.
– Я его не сталкивала… Нет… – твердила она.
Я молчала. А что было ответить, если я и сама сначала подумала… Внезапно она отстранилась.