Чтение онлайн

Архивариус допил молоко и промокнул платком лоб.

— Можно сказать и так. — Приподняв руку, он снова пошевелил пальцами. — У меня больные суставы, но я продолжаю играть в эту чертову игру, давить на одни и те же кнопки. У вас страдает логика, но вы, по сути, делаете то же самое.

Тут Аякса осенило:

— Постойте, так значит, у Хассельблада в Столовой Горе есть родственники? Кто они? И откуда им известно, что Хассельблад мертв?

Архивариус ответил вопросом:

— Что вы хотите знать о руднике?

Аякс сдвинул подшивку на угол стола.

— Чем больше, тем лучше.

— Полагаю, — сказал архивариус, прочистив горло, — вы в курсе, что история рудника начиналась с обычной старательской артели?

— Да. Когда кончилась история артели, началась история рудника.

— Старатели тогда перерезали друг друга не все. Авраам ле Шателье потом вошел в состав учредителей компании, которая взялась за дальнейшую разведку и разработку месторождения.

— Ле Шателье? — Аякс почесал лоб. — Что-то знакомое.

— Этот человек считается основателем Столовой Горы, — пояснил архивариус со значительным видом.

— А его потомки до сих пор управляют одноименной компанией?

— Совершенно верно.

— Это правда, что он бывший каторжник? — сказал Аякс.

— Правда в том, — холодно ответил старик, — что он считал себя осужденным несправедливо. Накануне ареста он стоял во главе пуританской общины.

— И за что же его судили?

— За сопротивление гражданским властям, которые пытались вмешиваться в дела конгрегации.

— Пытались вмешиваться — каким образом?

Архивариус развел руками.

— Самым обычным. Хотели получать, например, финансовые отчеты о хозяйственной деятельности церкви.

— Короче говоря, — заключил Аякс, — осужден справедливо.

— Все не так просто. Не торопитесь. — Архивариус смел со стола вырванный клочок бумаги и, склонив голову, глядел на него, пока он не упал. — Потом ле Шателье был реабилитирован, соответственно, отменен и обвинительный приговор.

— Потом, — переспросил Аякс, — это то есть тогда, когда каторжник стал магнатом?

— Авраам ле Шателье так никогда и не был по-настоящему богат, — раздраженно сказал старик. — Между прочим, несмотря на свой высокий пост и почтенный возраст, он продолжал спускаться в рудник, как обычный штейгер, нередко ночевал в шахтах.

— Все лавры, значит, достались наследникам? — уточнил Аякс.

— Лавры-то как раз достались ему. Наследникам — власть и деньги.

— Ладно. Основатель умер. Что дальше?

— Дальше — сплошные загадки. — Архивариус оперся прямой рукой на край стола. — Вскоре после смерти старшего ле Шателье в руководстве компании началась склока, которая завершилась исключением из состава учредителей всех, кто не являлся коренным жителем города. Затеял свару сын и прямой наследник ле Шателье, Давид.

— Зачем ему было изгонять чужаков?

— Поговаривали, что во время одного из спусков в рудник то ли старший ле Шателье, то ли младший что-то нашли. Что именно — неизвестно.

— Храм Иезекииля? — предположил Аякс.

— Это все местные байки. — Архивариус сморщился, будто прожевывал лимон. — Нет, разумеется. Известно только, что сын заплатил ушедшим учредителям столько отступных, сколько те запросили, и перерегистрировал компанию с новыми требованиями к местожительству акционеров. А через несколько лет — как гром среди ясного неба — заявление об истощении породы и закрытии рудника. Речь о банкротстве самой компании при этом не шла.

— Как так? — удивился Аякс. — Рудник истощен, а компания процветает?

Архивариус прокашлялся.

— Так. Налоговики тоже заподозрили неладное. Однако исследования породы подтвердили правоту младшего ле Шателье. Содержание золота в руде было чуть больше половины грамма на тонну. Коэффициент расчетной прибыли не превышал даже уровня покрытия затрат. Дело кончилось тем, что оборудование было частично законсервировано, частью сброшено в рудник. Государство время от времени инспектировало шахты на предмет того, не делается ли чего в обход закона и утвержденных решений. Но в обход закона ничего не делалось. Компания давно и прочно обосновалась на рынке финансовых услуг. Зона вокруг рудника стала обустраиваться, открылся курорт. Так-то.

Аякс посмотрел на часы:

— Говорят, в руднике может оставаться двадцать с лишним тонн золота и добыча руды продолжается.

— И вы этому верите?

— Нет. А вы?

— Я верю в две вещи. — Архивариус показал Аяксу свои раздутые пальцы. — В Господа нашего Иисуса Христа и в подагру.

На кладбище Аякс убедился, что старик не обманул его. Надгробие могилы Хассельблада — как, впрочем, и многих других захоронений — было помечено логотипом cenotaph. Памятник Иосифу до сих пор утопал в цветах и открытках, правда, открытки эти были необычного для кладбища вида: с изображением пронзенных стрелами сердец. Краем глаза Аякс посматривал за пятилетней девочкой, которая мастерила из песка фигурку на свежем могильном холме.

Возвращаясь домой, у одного из дворов он заметил припаркованный фургончик для перевозки мяса, и решил поговорить с водителем. У машины был столичный номерной знак. Молодой фермер дремал за рулем. Аякс постучал в стекло двери, пытаясь привлечь внимание хозяина фургончика, при этом у него возникло такое чувство, что стучал он не по стеклу, а по камню. Водитель медленно, словно нехотя повернул голову и молча взглянул на Аякса. Аякс жестом попросил его опустить стекло. На водителя это не возымело ровно никакого действия. Он смотрел на Аякса с таким выражением, будто между ними было не полметра, а полкилометра. Аяксу стало ясно, что стекло не опустится даже в том случае, если он будет угрожать водителю оружием. Тем более что, судя по звуку отдачи, это было бронированное стекло. Аякс еще раз постучал в окошко — как раз напротив водительского лба — и направился к своему автомобилю.

Для очередной контрольной отметки в участок он пришел ровно в полдень, ни минутой раньше, ни минутой позже. В оперативном зале его встретил лейтенант Бунзен.

— Есть разговор, — сказал Аякс.

В кабинете следователя, куда Бунзен жестом пригласил его зайти, Аякс увидел на столе явно прибавившую в толщине папку с собственным делом. Из нее даже торчали глянцевые края фотографий.

— Почему вы не сказали мне о могиле Хассельблада? — спросил Аякс.

— О чем?