Чтение онлайн

— Слинни, почему все эти парни считают, что они тебе нравятся?

— Иеронимус, помолчи.

— Нет, серьезно! У тебя образовался прямо-таки фанклуб из дубиноголовых спортсменов.

— Не знаю, с чего они взяли, будто нравятся мне.

— С чего-то же взяли!

— Просто они тупые. Понятия не имею, почему они так на меня смотрят. Я с ними даже не кокетничала.

— Может, кокетничала, сама того не замечая.

— Не говори ерунду!

— Может, Боб, или Джим, или как их там зовут, уронили, ну я не знаю, монетку или резинку для волос, а ты им сказала что-нибудь такое вполне нейтральное, допустим: «Извини, ты уронил резинку для волос», а со стороны это выглядело, как будто ты с ними заигрываешь.

Покосившись на Иеронимуса, Слинни по изгибу губ, наклону головы и по интонации поняла, что его реплика исполнена поистине адского сарказма.

— Ты, — проговорила она медленно и раздельно, — голову свою… забыл… на обратной… стороне… нашего булыжника… тупица несчастный…

Пит все еще пытался привлечь внимание Слинни, одновременно стараясь не отстать от класса, который постепенно продвигался через зал.

— Слинни! Эй, Слинни!

Она притворилась глухой, зато Иеронимус так и уставился на Пита. Вдруг его поразила одна мысль. Вот уже третья большая группа школьников посещает обычно тихую обитель знаний. В школе явно что-то происходит, а они со Слинни не в курсе.

— Эй, ты! Очкарик!

— Ты мне? — отозвался Иеронимус.

— Ага. Скажи своей сестре, пусть посмотрит в эту сторону!

— Она мне не сестра.

— А, все равно. Похлопай ее по плечу, пожалуйста!

— Похлопать по плечу? Это как?

— Ну что тебе, трудно, что ли?

— В смысле, по плечу похлопать?

— Ага.

— Вообще-то непросто. Я точно знаю, она не любит, чтобы ее кто-нибудь хлопал, особенно я.

— Слушай, ну не будь какашкой. Сделай, что просят!

— За пять тысяч долларов я бы взялся. Сначала хотел содрать с тебя три тысячи, но когда меня обзывают какашкой, цена повышается.

— Ты, долбодятел, вот я щас к тебе подойду…

— Я как раз хотел тебе посоветовать — подойди и сам ее похлопай по плечу.

— Не могу, нам нельзя выходить из строя! Так что радуйся, твой нос пока еще остается при тебе.

Иеронимус не торопился отвечать. Угрозы его нисколько не взволновали. Пит явно считал, что Слинни сидит в наушниках и ничего вокруг не замечает. За время их диалога в ротонду вошли еще два класса, и шум теперь стоял, как в школьной столовой. Иеронимус покосился на Слинни — она притворялась, что не слышала их содержательной беседы, и усердно отворачивалась, давясь от смеха.

Вошли еще несколько групп — кажется, целые классы.

— Слушай, ты, маньяк на почве плеч! Что за переселение народов у нас в школе происходит? — спросил Иеронимус своего противника. — Куда вас всех гонят?

— Иди уфейся об стенку, очкарик! — злорадно ухмыльнулся Пит.

— Услуга за услугу, — предложил Иеронимус, пропустив обидную реплику мимо ушей. — Расскажи, что творится, а я за это похлопаю твою подружку по плечу. Еще и наушники у нее отберу, тогда ты сможешь с ней поговорить. Она будет счастлива послушать, как ты красиво уговариваешь людей хлопать друг друга по плечам!

Как и ожидалось, Пит, не уловив насмешки, принял предложение Иеронимуса всерьез.

— Собрание у нас. Что-то насчет гигиены полости рта. Вся школа обязана присутствовать. А вы почему не со своими классами? Вот, я рассказал, теперь хлопни ее по плечу, а то мы уже уходим. Давай быстрее!

Иеронимус, не задумываясь, театральным жестом коснулся плеча Слинни. Пит принял все за чистую монету, а Слинни подыграла — сделала вид, будто вынимает крохотные штучки из ушей, и, обернувшись, изобразила удивление и радость при виде плечистой фигуры Пита. Она даже выдавила улыбку и помахала рукой. Пит замахал в ответ. Иеронимус тоже помахал Питу, а Пит — ему, и все обиды мигом испарились. Посмотришь — лучшие друзья на свете, да и только.

— Как, значит, этого зовут? — спросил Иеронимус с несколько жестокой улыбкой.

— Его. Зовут. Пит.

— Пит? Такой здоровый парень, мне нос грозился сломать, и вдруг — Пит?

— Ничего он не грозился сломать.

— Грозился.

— Это он только говорит. На самом деле он очень славный…

В последнем слове отчетливо прозвучало сожаление.

— Так вы все-таки знакомы! — мгновенно прицепился Иеронимус.

— Ничего подобного!

— Ты сказала, он славный! Откуда ты это знаешь?

— Да мы так, самую чуточку знакомы.

— Самую чуточку, значит. Вы целовались?

— Мы будем сегодня работать над книгой или как?

— Наверняка целовались.

— Не целовались, и вообще это не твое дело.

— Мое, сама знаешь. И знаешь почему.

— Вот придурок!

— Мы, стопроцентные, должны держаться друг за друга.

— Так и знала, что ты притянешь эту тему!

Школьники, направляющиеся на собрание, мало-помалу организованно покинули ротонду, и разговор Сленни с Иеронимусом снова стал развлечением для публики.

— Мы дружим совсем не потому, что оба входим в сообщество ЛОС! Это вообще ни при чем!

Как только отзвучало последнее слово, в ротонде установилось изумленное молчание. Ученики за соседним столиком подозрительно косились на них.

— В сообщество ЛОС? — задохнулся Иеронимус недоверчиво, растерянно и возмущенно. — Это еще что за чушь?

— ЛОС — лунарный офтальмический символяризм! Ты что, вообще ничего сам о себе не знаешь?

— Да нет, меня царапнуло слово «сообщество».

— А как еще нас назвать, всех в целом, ты никогда не задумывался?

— О чем ты, не пойму? Нас все зовут стопроцентно лунными…

— Вот-вот! Эта дурацкая кличка тебя устраивает?

— Постой, но как же… Сообщество ЛОС — звучит как название дома для престарелых…

— А «стопроцентно лунные» — это унизительный ярлык! Знаешь, как он появился?

— Не знаю и знать не хочу, — соврал Иеронимус.

— Девяносто четыре года назад таких, как мы, ссылали в специальные лагеря на обратной стороне Луны. Это время называют «Эпоха слепоты». В школах о нем не рассказывают. Правительство скрывает…