Чтение онлайн

— Спорим, все у него нормалёк с матикой! И вообще, эти очкастые кого хочешь могут убить, полиция и слова не скажет, потому что тут дьявол замешан. Дьявол всегда так устроит, что с виду все тип-топ. А потом, они убивают тех, кого и так не любят. Придурков вроде Лестера. Думаешь, по нем кто-нибудь скучает? Я его терпеть не мог, засранца. Я рад, что он сдох, но к очкастому и близко не подойду. Он одним взглядом убить может, у него дьявольский цвет в глазах!

— Слушай, у тебя уже завихрения.

— Может, и завихрения, но я всегда черта узнаю. Этот парень — он черт и есть. Его к нам прислали как приманку, вроде сыра в мышеловке. Чистку провести, поубивать уродов вроде Лестера, и ничего ему за это не будет, потому что его защищает дьявол в сговоре с нашим глюкнутым директором.

Иеронимус поскорее вернул очки на место и только тогда посмотрел, уже точно зная, что произошло.

Лестер — тот мальчишка, который требовал снять очки, — лежал на полу мертвый. Глаза его были широко раскрыты, на лице навечно застыло выражение дикого ужаса. Еще двое мальчишек медленно отползали на четвереньках. Один из них плакал и что-то неразборчиво бормотал, другой так же невнятно молился. На грязном линолеуме шахматной расцветки валялись опрокинутые стулья. Ползущий мальчишка остановился, обернулся и сел с совершенно опрокинутым лицом, отрешенным, как у снулой рыбы в магазине. Он завыл на одной ноте — громко и с таким отчаянием, какого Иеронимус никогда не слышал от человеческого существа. Другие ученики сгрудились у дальней стены, сами не свои от страха и в кои-то веки молча.

Иеронимус посмотрел на покойника. Нечто похожее случалось и раньше: к нему цеплялись, донимали, срывали очки… Только до смертельных случаев пока не доходило.

Вскоре прибыли директор школы, двое полицейских и судмедэксперт. Потом появился серебристый механический человек — робот-спасатель. Он вступил в класс грациозно, словно балетный танцор, обратил к перепуганным ученикам гладкое лицо, без глаз, рта и носа, и, тихо жужжа, принялся сканировать, измеряя пульс и оценивая состояние нервной системы — проверял, не слишком ли человеческие детеныши травмированы смертью одноклассника. Робот был такой блестящий, что в его лицо и тело можно было смотреться, как в зеркало. Судмедэксперт взял образцы крови у Иеронимуса, у погибшего и у тех двоих — второй забился в какой-то замызганный угол. Образцы поместили в небольшую портативную машинку для немедленного анализа.

Следователь пристально посмотрел на Иеронимуса и обратился к директору:

— Вы позволяете подобным тварям учиться вместе с обычными школьниками?

— Таков закон. Мы должны способствовать их интеграции в ученическую среду.

— Я впервые сталкиваюсь с тем, чтобы от этого умирали.

— От чего?

— Вы знаете, о чем я говорю.

— А, о цвете, которого не существует…

Следователь снова мрачно посмотрел на Иеронимуса. Иеронимус ответил таким же злобным взглядом. Следователь выглядел очень странно. Лицо его казалось потным и словно бы сделанным из пластика, будто кто-то попробовал слепить очень реалистичную маску, но ничего не получилось, потому что в маске оказалось слишком жарко и неудобно. Вышла жалкая подделка — лицо манекена с шевелящимися губами и злым, печальным глазом. От полицейского пахло ланолиновой мазью. В целом неприятное впечатление. Этого человека никто не любил. Коллеги его терпеть не могли, но он был специалистом по таким именно случаям, как этот. В настоящую минуту лейтенанта Догуманхеда Шмета крайне беспокоило, что опасное существо с нечеловеческими глазами до сих пор не в наручниках.

Какой-то полицейский записал показания Иеронимуса. Других учеников тоже допросили, но они, само собой, дали двадцать пять абсолютно разных версий случившегося.

Да и какая разница, что думают эти малолетние психи? Все происшедшее фиксировалось установленной в классе камерой видеонаблюдения. На записи совершенно ясно видно, как Иеронимуса толкали, а потом набросились на него. Двое мальчишек держали стопроцентного за руки, а погибший, ученик по имени Лестер, стащил с него очки.

Судмедэксперт зачитал следователю результат анализа, появившийся на крошечном старомодном экранчике.

— Так, у покойника в крови отмечен высокий процент базза, а также незначительные следы Е-девяносто четыре. Разгулялся пацан… Все указывает на превышение дозы. Тех двоих нужно немедленно в больницу, а у очкарика все чисто.

Следователь спросил:

— Вы можете определить, чем вызвано превышение дозы у погибшего?

— Безусловно. Оно вызвано тем, что мальчик принял большую дозу наркотика под названием базз, да еще и смешал его с Е-девяносто четыре. Редкостная дурость.

Следователь ткнул пальцем в Иеронимуса.

— Видите вы это?

Судмедэксперт зачесывал реденькие черные волосы на лысину, как это веками делают мужчины, и очень тщательно подбирал слова.

— Я вижу мальчика, приблизительно лет четырнадцати.

— Вам известно, что здесь случилось. Будьте добры, отметьте в своем отчете, что, хотя очки были сняты непреднамеренно, именно четвертый основной цвет глаз спровоцировал действие наркотика в крови любителя острых ощущений, который сейчас отправится в морг.

— Официально четвертого основного цвета не существует.

— Мне безразлично, существует он, по-вашему, или нет. Я хочу услышать от вас подтверждение того, что передоз у мальчика был вызван четвертым основным цветом.

— Передоз был вызван приемом запрещенных наркотиков в большом количестве. В крови погибшего не наблюдается веществ, хотя бы отдаленно свидетельствующих о воздействии каких бы то ни было визуальных факторов. Я не намерен включать в отчет ненаучные подробности, которые не соответствуют истине и не могут использоваться при расследовании данного дела. К тому же с точки зрения закона четвертого основного цвета не существует.

Лейтенант Шмет недовольно обернулся к спасательному роботу.

— Белвин! Ко мне! — рявкнул он.

Белвин, серебристое чудо биоинженерии и хромированного минимализма, изящной походкой приблизился к лейтенанту.

— Слушаю, лейтенант Шмет.

— Белвин, просканируй, пожалуйста, мертвого мальчика и вон то существо в очках.

— Лейтенант, выражение «существо», строго говоря, не вполне верно с юридической точки зрения, когда речь идет о школьнике в защитных очках системы Шмильядзано.

— Ладно, неважно. Просканируй обоих и скажи мне, в какой мере смерть мальчика связана с тем, что он подвергся воздействию четвертого основного цвета.

— Прошу прощения, лейтенант, но основных цветов всего три: желтый, красный и синий.

— Белвин, ты знаком с таким явлением, как лунарный офтальмический символяризм?

— В известной мере. При проведении спасательных операций, если у жертвы пожара или другого несчастного случая окажутся очки системы Шмильядзано, мне предписано проследить, чтобы очки постоянно находились на лице. Мне непонятно, с чем связано подобное требование, однако я запрограммирован на строгое выполнение данной директивы.