Чтение онлайн

— Неважно. Если я сниму очки, ты станешь биться в истерике.

— Докажи! Сними очки!

— Нет. Меня посадят.

— Бессмыслица сплошная.

— Нет, правда. У меня глаза четвертого основного цвета. Если ты их увидишь, у тебя в мозгу случится короткое замыкание.

— Покажи!

— Не могу. То, что я с тобой об этом говорю, — уже нарушение закона.

— Покажи глаза!

— Один человек умер оттого, что посмотрел мне в глаза.

— Я не умру.

— Может, и нет, но ты никогда больше не будешь прежней.

— Вот и хорошо!

Они разговаривали на ходу. Иеронимус и раньше встречал землян, но те все были взрослыми, а она — подросток, как и он. До чего грациозно она двигается — как балерина, почти летит, причудливо взмахивая руками. И такой восхитительный, чарующий акцент. Она назвала свой родной город на Земле, но Иеронимусу название ничего не говорило — он просто слушал ее речь, как музыку.

Они прошли мимо гигантского казино, где только что вспыхнул пожар. Игроки большими группами покидали здание. Примчалась пожарная машина, въехала прямо на тротуар, пожарники бегом бросились в казино. В глубине его бушевало оранжевое пламя. Из этого пекла доносились испуганные голоса, вопли. Собиралась толпа.

Зеваки мешали пожарным разворачивать свое оборудование. Трое прохожих затеяли скандал с бригадиром пожарников: они были недовольны тем, что грязный пожарный шланг растянули прямо поперек дороги. Пока они спорили, в здании грянул взрыв, с новой силой взметнулись языки пламени.

Один из троицы, в модном ярко-синем блейзере и шляпе из алюминиевой фольги, громко возмущался неаккуратностью пожарных.

— Что за наглость! — разорялся он. — Суете свои поганые шланги людям под ноги, чуть нам ботинки не испачкали!

Бригадир, не слушая, выкрикивал команды в старомодную наручную рацию. Подошел еще один пожарный, и они вдвоем принялись швырять какое-то громоздкое оборудование рядом со шлангами. Прохожий в алюминиевой шляпе взъярился пуще прежнего:

— Безобразие! Вы нас чуть не измазали!

Бригадиру было не до него. Под грохот очередного взрыва второй пожарник обратился к зеваке:

— Сэр, будьте так добры, отойдите в сторонку. Вы мешаете устранять возгорание.

— Сами отойдите! И шланги свои уберите! Я не намерен ходить по грязи в новых ботинках. Вы мне их и так чуть не испортили!

Едва он успел произнести последние слова, мимо пробежали еще трое пожарных с только что подъехавшей машины. Один из них задел плечом приятеля возмущенного прохожего, тот был одет в изысканный костюм из ослепительно-белой гофрированной бумаги. Все трое дружно застонали, глядя, как на плече у нарядного джентльмена расплывается огромное черное пятно.

— Нет, вы только посмотрите! — завопил прохожий в алюминиевой шляпе. — Моему другу посадили пятно! Что вы теперь будете делать?

Пожарные не обращали на грубияна внимания, им и без того дел хватало. Нужно было как-то локализовать пламя, чтобы пожар не охватил все казино. Прибыли три-четыре спасательных робота, похожих на серебристые безликие манекены, специально созданные, чтобы вытаскивать людей из огня. Бригадир велел им бежать на десятый, четырнадцатый и двадцать девятый этажи. Не успел он договорить, как сверху посыпалось битое стекло. Все задрали головы. С двадцатого этажа трое перепуганных людей отчаянно звали на помощь.

— К ним идите! Найдете по голосу! — крикнул бригадир последнему роботу, уже исчезающему в пламени. — Кажется, они на двадцатом…

Огонь быстро распространялся. Пожарные ворчали, что, мол, при строительстве таких вот небоскребов дешевизны ради используют пожароопасные материалы. На шестом этаже вспух и лопнул оранжевый светящийся шар, и начальник пожарной охраны сказал бригадиру: «Какого дьявола они там хранили?» А бригадир сказал: «Похоже на поджог». Вынесли трех пожарников, которые надышались ядовитого дыма, — на них упала балка и повредила трубки от кислородных масок. Когда их увозили, один перепачканный сажей пожарный задел клетчатые брюки скандального прохожего в алюминиевой шляпе, так и не пожелавшего сдвинуться с места. Тот посмотрел вниз, увидел на штанине черное пятно и раскричался, что ему замарали штаны и чуть было не испачкали ботинки, а бумажный костюм его друга вообще безнадежно испорчен. К нему никто не прислушивался. Из горящего дома доносились ужасные крики. Недовольный господин воодушевился еще больше, продолжал ругаться, несмотря на опасность, и жутко всем мешал. В конце концов начальник пожарной охраны сказал ему: «Слушайте, отойдите с дороги! Мне очень жаль, что ваша одежда испачкалась, но вы могли бы сообразить, что не следует стоять посреди зоны пожара. Вы не даете нам выполнять свои обязанности. Пожалуйста, перейдите на ту сторону улицы! Иначе еще сильнее измажетесь, а когда приедет полиция, вас обязательно арестуют, так и знайте!»

Это не помогло. Трое разъяренных прохожих остались, где стояли, заявляя, что не двинутся с места, пока кто-нибудь из руководства пожарной службы не выпишет им чек на сумму, равную стоимости химчистки. За всех говорил джентльмен в алюминиевой шляпе. Покраснев от злости, он орал во все горло, упрямо настаивая на своем, и это его сгубило вместе с друзьями. С высоты тридцатого этажа раздался оглушительный треск, и какой-то крупный предмет полетел вниз, непрерывно крича. Человек, под двести килограммов весом, выпрыгнул в окно, спасаясь от огня, и свалился прямо на троих прохожих. Удар переломил им позвоночники и размозжил черепа. Хруст заглушил даже мешанину криков и пожарных сирен. Трое упрямых джентльменов умерли на месте, а тот, прыгнувший из окна, остался без единой царапины и охотно выполнил просьбу начальника пожарной охраны перейти на другую сторону улицы.

Девочка с Земли расплакалась. Иеронимус обнял ее за плечи оберегающим жестом. Он уже видел смерть, видел невооруженным глазом. Кошмарная сцена пожара напомнила ему, как он убил Лестера два года назад. Девочка вся дрожала. Надо же было им свернуть именно на эту улицу… День был испорчен. У нее тряслись плечи, а глаза были полны слез.

— Прости, что так получилось, — сказал Иеронимус.

— Бедные, бедные люди! Я никогда раньше не видела мертвых. В голове не умещается: только что были живы, секунда — и уже раздавлены. Послушались бы того пожарного, были бы сейчас целы!

— Да, но тогда умер бы толстяк, который на них упал.

— Ужас! — вскрикнула она. — Смерть — это ужасно!

Крепко держась за руки, они пробивались сквозь толпу, словно рыбы, плывущие вверх по реке, — против течения людской массы, рвущейся полюбоваться пожаром на фоне красного неба. Пламя окончательно вырвалось из-под контроля. Мимо проносились все новые пожарные машины, спеша к месту трагедии.

Земная девочка ужасно перепугалась. Иеронимусу тоже было не по себе.

— Я видела, как их сплющило, — рыдала она. — Троих человек раздавило, как каких-нибудь букашек… Ужас, кости так и хрустнули и головы…

Слезы ручьями текли у нее по щекам. Выли сирены. Мимо прошел человек в черном котелке. Он улыбнулся девочке, а она чуть не потеряла сознание — у человека был только один глаз. На месте второго — пустая глазница. Еще у него были длинные, закрученные кверху усы. Когда он открыл рот, оттуда вылетела крошечная колибри на поводке из зубной нити. Она порхала возле хозяйского уха, а улететь не могла. Другой конец нити был привязан к переднему зубу.

Девочка с Земли закрыла лицо руками.

— Мне страшно, — прошептала она.