Стопроцентные чары
Шрифт:
Это!.. Уже!.. Ни в какие ворота!!!
Подошва кроссовка, скользнув по раме двери, пронзительно скрипнула. Правая нога, лишившись опоры, с грохотом повстречалась с полом. Болезненная дрожь от удара прошлась от пятки до колена.
Оппонент, воспользовавшись заминкой, резко дернул дверь на себя, увлекая за собой пострадавшую.
— Лапы прибрала. Живо! Чтоб духу твоего здесь не было, соплячка! — прорычала женщина.
Таким тоном обычно гоняют бродячих котов. Однако «соплячка» посылом не прониклась. Стиснув зубы, она крепче сжала ручку двери, перенесла вес тела на вторую ногу и откинулась назад, почти теряя надежную опору пола, но при этом заставив ошарашенную женщину практически вывалиться из собственной квартиры.
— Теньковская! Аркадия! Чтоб тебя!
За всю жизнь Ольга Захарова никогда не встречала более упрямого создания, чем то, что в настоящий момент с маниакальностью подыхающего осла цеплялось снаружи за ручку двери ее квартиры и, балансируя на одной ноге, упиралось другой в раму, тем самым вот уже три минуты не давая вместе с захлопнувшейся дверью окончательно вычеркнуть себя из ее жизни.
Олюшка, Оленька, солнышко, котеночек... Да хоть пупсик! Наверное, самые желанные слова, которые хотела услышать в свой адрес тридцатичетырехлетняя незамужняя офис-леди Ольга Захарова. Платиновая блондинка. Длинноногая прелестница. Но то — жестокое прошлое. Теперь все эти чудесности заменяют первая седина в волосах и варикозная сетка на ногах, а шанс услышать те вожделенные слова от какого-нибудь богатого умопомрачительного красавца практически равен нулю.
Радужные мечты давно сменились суровой обреченностью. И причина была в ней.
Аркадия Теньковская. Дочь любимой сестры, ненавистная племянница.
Злобно щурясь и с хрипом вдыхая влажный воздух подъезда, Ольга сверлила взглядом тощую фигурку, облаченную в свободно болтающуюся вокруг тела серую футболку, черные джинсовые шортики с бахромой по краям и кроссовки ядовито-розового цвета.
«Чертовка! Все-таки не позволила мне запереть дверь!»
— Почему ты меня выгоняешь, тетя Оля?!
«Ух, даже ее голос меня раздражает».
Девчонка не в мать пошла. Совсем не из породы Захаровых. Острые скулы, лицо сердечком, слишком чистая кожа, медные волосы, мягкими кудрями доходившие до лопаток, — все эти черты внешности ужасно выводили Ольгу из себя. А миндалевидные глаза теплого карего оттенка? Да ни у кого в их семье никогда не было карих глаз!
«Отцовский ген не просто доминирует, — Ольга скривилась, — он провоцирующе выпячивается, как живот у выпивохи. Эй, Лизка, ты хоть что-то от себя передала этой соплячке?»
Чертыхнувшись, женщина предприняла новую попытку захлопнуть дверь, но с большим успехом она могла бы сдвинуть с места бегемота, потому что племянница на ее активность среагировала мгновенно: метнулась вперед и вновь вцепилась в дверную ручку.
«Вот оно! — Ольга ощутила непонятное торжество. — Узнаю Елизаветино упорство. Все-таки, сестренка, ты здесь не просто детородной машиной поучаствовала».
— Тетя Оля! Я не понимаю. За что ты так со мной? Неужели я слишком долго ходила мусор выбрасывать?
«Ах да, мусор. — Ольга взглянула вниз, выискивая мусорные пакеты, которые пять минут назад всучила племяннице одновременно с ценными указаниями донести все до мульд, хотя точно знала, что искомое уже вполне успешно донесено до мусорных баков и там же оставлено. — Символичная ассоциация, прямо-таки вопящая об окончании моего терпения. Все, Аркаша, кто-то поперхнулся, так и не допев твою песенку. Пришла пора самостоятельного полета».
— Да, долго. — Ольга отпустила дверную ручку, и Аркаша, ойкнув, по инерции отлетела на соседскую дверь, больно ударившись спиной и локтями. — Слишком долго я терпела...
— Ладно, не проблема. В следующий раз устрою забег до баков и обратно. — Потирая локти, девушка двинулась в сторону квартиры. — Даже лифт ждать не буду. Какая-то ты слишком чувствительная сегодня.
«Чувствительная?!»
— Слишком долго я терпела тебя! — Ольга преградила путь Аркаше. — Все, лопнуло терпенюшко. Как мыльный пузырь, так и знай.
— Шутишь? — Глаза девушки расширились от удивления. — Честно, не могу припомнить ни одного случая, который бы способствовал превращению твоего терпения в мыльный пузырь.
— Все хамишь, соплячка? — Ольга едва не запрыгала от радости. Сложившаяся ситуация приводила ее в неописуемый восторг. Еще чуть-чуть и кто-то исчезнет надолго. НАВСЕГДА.
— И в мыслях не было. — Аркаша попыталась поднырнуть под руку Ольге, но женщина была начеку и, шлепнув ладонью девчонке по лбу, снова вытолкала ее на площадку. — Да что за шутки?
— Что за шутки, — передразнила Ольга. — Никаких шуток. Зажрались вы, гражданочка, эдак с годиков трех и до... напомните-ка сколько стукнуло?
Аркаша, потирая лоб, настороженно посмотрела на тетю.
— Пятнадцать. Мне уже месяцев семь как пятнадцать.
— Во-о-от! — Ольга взметнула вверх указательный палец. — Дылдень здоровая, так что пора и честь знать.
— Серьезно? Нет, ты и правда меня выгоняешь?
— Серьезнее некуда. — Ольга потянула дверь на себя. — Так, повторяю для глухослепонемощных: лапы прибери!
Не обращая внимания на вопли тети, Аркаша вырвала дверь из ее рук и ударом ноги зафиксировала в распахнутом состоянии.
— Тетя Оля! Ты соображаешь, что делаешь? Конец августа. Мне через два дня в школу идти.
— А не волнует. — Ольга беспечно тряхнула плечами. — Стоп. Чуть не забыла. Мне же просто так от тебя не избавиться.
Не разговор, а сплошная феерия.
— Тетя.
— Кончай «теткать»! Я, между прочим, еще молода и прекрасна. А знаешь, как старит висящая на шее пятнадцатилетняя племянница?!
— Что за бред? У тебя не получится меня выгнать. Ты же мой попечитель. Когда та грозная дама из органа опеки вновь наведается сюда для проверки жилищных условий, созданных для меня, как ты объяснишь отсутствие своей подопечной?