Чтение онлайн

Герцог подсадил Фелицию. Она села на заднее сиденье и умоляюще взглянула на него. Этот взгляд говорил сам за себя. Герцог сперва хотел уступить место рядом с Фелицией графу д'Авлону, но испугался ее реакции, решил не рисковать и сел сам.

Граф устроился напротив и не спускал с Фелиции глаз. Ни одна женщина не устояла бы перед этими красивыми черными глазами.

Становилось прохладно. Лакей накинул им на колени плед, и коляска покатила по Елисейским Полям. Вскоре они достигли площади Согласия. При виде ее Фелиция не смогла скрыть своего восхищения.

Несколько лет лучшие архитекторы Франции решали, как разместить на площади статуи Свободы и Людовика XV. Фелиция читала в газете, что наместник Египта подарил Франции огромный обелиск, сделанный руками древних египтян. Его решили поставить между двумя фонтанами, постройка которых уже подходила к завершению. Повсюду на площади были расставлены предупредительные фонарики и ограждения — они предотвращали дорожные аварии. В лунном свете все казалось загадочным и необыкновенным.

— Когда строительство и отделку завершат, — воскликнула Фелиция, — площадь будет неузнаваема. Она прекрасна, такое можно увидеть лишь во сне.

Глаза девушки радостно сияли, она на минуту позабыла все свои страхи.

Вдруг граф нагнулся к ней и сказал томным голосом:

— То же самое я думаю о вас.

Фелиция в ужасе отпрянула, словно увидела ядовитую змею. Девушка прижалась к герцогу, и он почувствовал, что она дрожит всем телом. Дарлингтон испугался, что Фелиция заплачет или в страхе опрометчиво выпалит что-нибудь и выдаст свои чувства. Поэтому он сделал вид, что поправляет плед, а сам нашел руку Фелиции и сжал ее. Тонкие пальчики ее дрожали. Про себя герцог сравнил их с порхающей бабочкой, которая изо всех сил пытается вырваться на волю. Герцог еще крепче сжал ее руку, и это пожатие успокоило и поддержало Фелицию.

Площадь Согласия тем временем осталась позади. Они выехали на набережную Сены. Граф указал на огромные баржи, плывущие вверх по реке. Они были освещены красными и желтыми фонарями, которые отражались в воде.

Пароходы уже не ходили, было слишком поздно. Однако им повезло: они увидели один огромный пароход с ярко горящими огнями. На палубе разместился оркестр, ветер доносил звуки чарующей музыки.

Дарлингтон надеялся, что его друг не заметил странную реакцию Фелиции на его комплимент. Девушка крепко держала руку герцога — так держится утопающий за соломинку. Он хотел сказать ей что-нибудь ободряющее, но ничего не придумал. Ведь любая неосторожно сказанная фраза могла вызвать подозрения у Анри.

Коляска тронулась. Фелиция плотнее прижалась к герцогу, и он понял, что одно его присутствие ободряет и успокаивает девушку.

Герцогу впервые пришлось наблюдать реакцию Фелиции на ухаживания незнакомого мужчины. Все обстояло значительно хуже, чем он мог себе представить. Дарлингтон решил серьезно поговорить с девушкой, как-то убедить ее перебороть страх. Во время их прошлой беседы герцог позволял себе шутить и отпускать несерьезные замечания. Теперь ему было не до шуток.

Граф д'Авлон ни в коем случае не должен догадаться о состоянии Фелиции, иначе слух о ее странностях разнесется по Парижу раньше, чем она успеет появиться в свете. Герцог старательно поддерживал разговор, расспрашивал друга обо всем на свете. У графа просто не оставалось времени, чтобы обратиться к Фелиции или попытаться вовлечь ее в беседу.

Они доехали до собора Нотр-Дам и повернули к дому. Теперь их путь лежал по узким улочкам Парижа. Домики на них стояли близко друг к другу, в окнах горел свет. В этом городском пейзаже была неповторимая французская романтика.

Герцог с облегчением заметил, что Фелиция успокоилась, иногда она даже вставляла какие-то реплики в общий разговор. В эти моменты она не так сильно сжимала руку герцога.

— Фелиция, расскажи нам, на каких спектаклях ты была в Париже, — попросил он. — Настоятельница говорила, что иногда разрешала воспитанницам посещать театр, но вы слушали только те оперы, которые она сама выбирала.

В первый раз за весь вечер на губах Фелиции заиграла слабая улыбка.

— Я боюсь, вы сочтете их скучными, — ответила она.

— Тогда мы непременно должны сводить тебя на что-нибудь более интересное. И еще ты говорила, что хочешь посмотреть балет.

— Мой экипаж к вашим услугам в любой из вечеров, — предложил граф.

— Спасибо, Анри, — ответил герцог. — Я дам знать, если мы решим обратиться к твоим услугам и включить тебя в нашу программу.

— Но я собираюсь во что бы то ни стало быть в вашей программе, — не сдавался граф. — Более того, я сам приглашаю тебя и мадемуазель Фелицию прокатиться со мной завтра утром по Булонскому лесу. Позже можно будет вместе пообедать.

Фелиция крепко сжала руку герцога. Приглашение графа д'Авлона вызвало у нее новый приступ страха. Но Дарлингтон не стал обращать на это внимание и громко сказал:

— Спасибо, Анри. Ты так любезен. Я думаю, мы примем твое предложение. Я даже попрошу тебя пригласить нескольких молодых людей покататься с нами. Думаю, Фелиции будет полезно пообщаться со своими сверстниками.

Намеки на возраст, сделанные герцогом, были очевидны. Но граф д'Авлон лишь хитро улыбнулся, подмигнул другу и сказал:

— Я все еще считаю себя молодым, Красавчик. А ты и вовсе не стареешь. Я думаю, куда лучше будет ограничиться компанией моей младшей сестры. Шумное общество меня не привлекает.

— Мы подумаем над этим. Надеюсь, что сможем принять твое приглашение.

Глаза их встретились, они долго и пристально смотрели, словно пытаясь перебороть друг друга в этой безмолвной схватке. Наконец граф сказал с легкой усмешкой:

— У англичан есть прекрасное выражение, оно очень подходит сейчас. Так вот, в таких случаях они говорят: «Собака на сене». Я очень надеюсь, что мне не придется сказать такое о тебе, Красавчик!

— Все новое непривычно, но неизбежно, — ответил герцог, и д'Авлон опять рассмеялся.

Они катались еще около получаса. Затем герцог настоял на возвращении домой.

— У нас сегодня был нелегкий день. Мы очень устали, Анри, — сказал он графу. — Фелиции уже пора спать.