Чтение онлайн

Грозные драккары викингов стояли на рейде Царьграда. На столицу опустилась ночь, но город и не думал спать. Даже сюда, на берег моря, доносились музыка и веселые голоса.

А потом свет луны упал на нос ближайшего корабля. И возможно, это все было лишь игрой света и тени. И неверные ночные звуки…

Только боевое украшение корабля – грозно смотрящая вперед деревянная голова – вдруг со скрежетом пошевелилось. Потом еще раз. И все стихло. Волны плескались о борт судна. Затем в обветренной темноте дерева вдруг раскрылись глаза, налитые багряным светом и вполне даже зрячие. Голова пошевелилась снова, несколько раз дернувшись, словно пытаясь отъединиться от обшивки судна. И вот уже со стоном ломающихся досок от носа корабля к воде наклонился извивающийся торс. Еще несколько мучительных освобождающих движений (словно насекомое выбиралось из кокона), и маленькая фигурка юркнула на берег. А на носу судна вместо головы остался зияющий чернотой пролом.

Карла Феорг сделал глубокий вдох и ожил окончательно. Прячась в тени, гоблин двинулся в город. Незаметно прошмыгнул через открытые ворота. Карла Феорг умел быть незаметным. И бесшумным. Это его умение вполне пригодилось Карле, когда он входил в покои Льва VI. Дежурившие здесь кентархи уловили какое-то движение, но Карла уже слился с мраморной колонной – лишь его моргнувшие глаза блеснули в темноте.

Карла Феорг знал, где находится черный арбалет. Он был его создателем и чувствовал оружие, зачарованное ядом земли. Совсем скоро он забрал его. А еще через какое-то время Карла был уже у зияющего черного проема на носу боевого корабля. Карла водрузил себя обратно, слившись с обшивкой судна. Его глаза закрылись, и гоблин заснул – до времени. Словно опять растворился в очертаниях боевого дракона, украшавшего драккар. Правда, теперь в хищных лапах дракона покоилось какое-то неведомое оружие, но, одеревенев, оно стало почти неразличимым. И теперь никто бы не смог предположить, что на носу корабля теплится, спит тайным сном какая-то неведомая темная жизнь.

Армия Олега собиралась в обратный путь. За приготовлениями руссов к отплытию со сторожевой башни наблюдали оба базилевса, посланник Велизарий и епископ.

– Мы получили сильного союзника, – сказал Лев VI, глядя на грозные драккары руссов и мирно снующие среди них греческие галеры.

– Сомневаюсь, – бросил базилевс Александр, – что вся эта орда не разбежится, как только разделит уплаченную нами дань.

– Он мудр, – возразил епископ. – Думаю, со временем он смог бы превратиться в самый надежный оплот нашей церкви на Севере.

– А не хотите посмотреть, – недобро усмехаясь, сказал Александр, – что учинил этот оплот на городских воротах?

Только что Свенельд, бросив сперва ждущему внизу Фарлафу топор, которым что-то приколачивал, спрыгнул с анфилады городских ворот.

– И мой тоже, – сказал берсерк Свенельду.

Князь Олег стоял на борту своего драккара и смотрел на великий город. На вратах Царьграда осталось кое-что, принадлежащее до тех пор варягам. Столица империи только что получила новое украшение, и, наверное, можно было бы понять императора Александра и даже простить ему отсутствие радости по этому поводу. На вратах царственного города теперь красовались грозные красные щиты руссов.

– Пусть они будут памятью о нашей славе! – сказал князь Олег.

– Те, кто возводят города, думают одинаково! – веско произнес император Александр. Он ни к кому не обращался. Он стоял в одиночестве, если не считать молчаливых и неподвижных, как статуи, личных телохранителей, и его назидательный тон был адресован, скорее всего, самому себе.

– Кто это сказал? Страбон? – театрально вопросил император, но гвардейцам не разрешалось говорить без особого приказа, и император капризно махнул рукой. – Неважно…

Император Александр стоял на сторожевой башне и смотрел, как растянувшийся бесконечной вереницей флот варваров покидал город. Божественный, как цезари, Константинополь, превратившийся на долгие века после разрушения ордами таких же варваров Вечного города в центр мира. Русь уходила. Их корабли, заполонившие Золотой Рог и Босфор, а в авангарде построения уже вышедшие в открытое море, увозили с собой позор Империи. Немыслимую дань и унизительный мирный договор. А договора должны соблюдаться – максима Вечного города еще со времен Римской республики.

Император вздохнул и снова заговорил вслух:

– Всю свою славную историю Рим приходил в дальние земли и строил там города. Город как центр цивилизации, центр мироздания вопреки хаосу и варварству. Такова была высокая миссия. – Телохранители по-прежнему молчали, но император Александр почему-то любил поговорить с живыми статуями. – А эти… как собаки! – гневно воскликнул он. – Метят мочой деревья. Прибили над воротами свои красные щиты… Так о чем с ними можно договариваться?!

На самом деле император знал, о чем говорил. Несколько дней назад, впервые не посоветовавшись с братом, Александр принял важное политическое решение и сейчас словно призывал небо в свидетели. Несколько дней назад он дал самую быстроходную галеру своим тайным гостям. И она уже прошла Понт Эвксинский, море, которое варвары зовут Греческим, и сейчас подходила к берегу. К устью великой реки. Но не к устью Танаиса, что было бы нормально, если бы шад хазар возвращался домой, в каганат. Это была другая река, с бурными опасными порогами, которые невозможно пройти по воде. Готы называли ее Данп, как писал их историк Иордан, чей труд был в библиотеке Александра. Там находилась и столица готов, Данпарстад. Эти же зовут реку Днепр. Только это ничего не меняет.

Император капризно поморщился: прав, прав Страбон (или не Страбон) – те, кто строят города, мыслят одинаково. Но только и именно они. Рим пытался цивилизовать готов, даже дал им истинную веру. И гунны, пришедшие следом, пытались подражать нам. И все равно разрушили Вечный город. Потому, что бы ни считал мудрый брат император Лев VI, Александр знает, что с варварами надежный союз невозможен. Мысли их темны, они непонятны и дремучи, как животные.

Русь уходила. Да, Олег собрал немыслимую силу. Но нужен ли империи такой могущественный сосед? Эти щиты над вратами… Этот молодой князь Лад – его поддерживают их чародеи. И верховный жрец… как его там… Белогуб (император снова поморщился: спаси и сохрани, Господи, имя-то какое!). Колдуны, жрецы не жалуют Олега. И это хорошо. Надежный союз невозможен, но возможно совпадение интересов. После гибели Олега Лад начнет войну со слабым Игорем, чародеи поддержат его. Хазары приберут к рукам упущенное, отнятое Олегом, и усобица развалит неожиданно могущественное новое царство. О безопасности молодого князя Лада император даже попросил особо позаботиться. Воин-то он сильный, но слишком уж прямой и храбрый. Лад нужен Императору. Так же, как и шад хазар, так же, как и хан унгрской орды. Вот кто ему сейчас союзники и верные друзья. И Александра не волнуют их частные интересы. Подлинный равный союз с ними тоже невозможен. И все поколения кесарей, чьи тени стоят за спиной базилевса, знали об этом. Или убедились на своем горьком опыте. Потому что они такие же темные варвары. И потому что лишь те, кто строит города, мыслят одинаково.

Но Лад императору был нужен.

Умер Александр Великий – и божественная империя греков, растянувшаяся на полмира от Индии до Геркулесовых столбов, развалилась. Умер Карл Великий – и империю франков постигла та же участь. Умрет Олег – и могущественное царство варваров развеется, как утренняя дымка над Босфором.

Император Александр стоял на сторожевой башне и провожал взглядом корабли Руси, которые уходили по Босфору на север. Император улыбался.