Страх
Шрифт:
– Слушай, Борис, у меня есть к тебе последняя просьба.
Навинтив на гриф блокиратор, она протянула ему бумагу, которую принесла с собой. Лейтенант пробежал ее глазами и нахмурился:
– Генетический профиль? Так ты хочешь, чтобы…
– Да, чтобы ты заглянул в автоматическую базу генетических отпечатков. Надо проверить, соответствует ли этот профиль конкретному человеку.
Лейтенант сел на скамью с бумагой в руках:
– Вот, значит, что тебя так поразило в Институте судебной медицины… да ты и в машине об этом говорила – история с химерой. И теперь у тебя идея: хочешь залезть в базу данных, чтобы найти собственного донора, верно?
– Я думаю, что это, скорее всего, женщина. Там ведь собраны ДНК миллионов людей. Кто знает, вдруг получится?
– Может, да, а может, нет.
– Надо попробовать.
– Поди знай, чем это обернется. Может, твоя донорша преступление совершила, даже убийство?
– Там хранятся также пробы ДНК пропавших людей и их близких, неопознанных трупов или подозреваемых, которые не обязательно оказываются преступниками. Даже наши ДНК там есть, потому что мы постоянно присутствуем на местах преступлений и соприкасаемся с ними. В этой базе не только плохие люди.
Борис покачал головой:
– Да, не только. Скажем, девяносто пять процентов.
– Вот именно. Остается всего пять. А мне вечно везет на малые проценты.
– Слушай, Камиль, быть может, тебе лучше бросить свою затею? Как говорится, не буди лихо… Мне неохота это делать.
Камиль резко выдернула бумагу из его рук:
– Спасибо за помощь. Увидимся через пару недель. Если все будет хорошо.
И сердито пошла прочь быстрым шагом. Борис поколебался. Потом набросил полотенце на шею и догнал ее:
– Ты ведь ни за что не отступишься, да?
– Я пойду до конца. А если не сработает, гарантирую тебе, что явлюсь в биомедицинское агентство с пушкой, но получу имя. Мне больше терять нечего.
Борис не понял, шутит она или нет. Но по виду было не похоже, чтобы шутила.
– Кроме работы, тебе, конечно, терять нечего. Твое упрямство мне совершенно непонятно.
– Ты не живешь благодаря смерти другого. И тебя не мучают эти кошмары. И к тому же…
– Что «к тому же»?
– Нет, ничего.
Она опустила глаза. Он улыбнулся. Улыбкой сдающегося.
– Ладно, давай разделаемся с твоим профилем.
Они прошли по пустынным коридорам отдела криминальных расследований, поднялись на второй этаж и оказались в кабинете Бориса. Вообще-то, для того, чтобы войти в автоматическую базу генетических отпечатков, требовалось согласие заместителя прокурора, но Борис и его коллеги время от времени нарушали правила – сначала входили, а запрос подавали потом.
Лейтенант уселся перед компьютером, набрал коды доступа и вошел на сервер, расположенный в Экюлли, близ Лиона. Камиль положила ему руку на плечо:
– Спасибо.
– Ну да, спасибо. Терпеть этого не могу и надеюсь, что не делаю глупость. Давай сюда твой профиль.
Он ввел данные в компьютер, запустил поиск и протянул ей горстку монет.
– Пока он возится, сходи к автомату, ладно? Возьмешь себе чай, а мне колу. Колу лайт, пожалуйста.
– Настоящий кутеж… Вообще-то, на тебя было довольно приятно смотреть там, в спортзале. Наверное, у тебя крепкое сердце, превосходно питаемое, мускулистое, и желудочки работают, как клапаны «шевроле» модели «Корвет-Дайтон-1979». Кубатура у тебя – просто загляденье!
Она исчезла, сделав вид, будто расслабилась, но на самом деле все было совсем наоборот. Она напоминала настоящую электрическую батарею – напряжена была так, что чуть не искрила. Может, через несколько минут она узнает, кому принадлежало ее больное сердце. Тайна призывов о помощи будет раскрыта.
Дойдя до автоматов с напитками, Камиль вдруг скорчилась от боли, словно ребра врезались в мышцы. Она привалилась к стене, прижав обе руки к груди. Кровь пульсировала, оглушительно, точно тамтам, стучало сердце. Оно кричало, бунтовало, пыталось разорвать постепенно сковывающую его цементную оболочку.
Эта крестная мука длилась несколько секунд. Камиль с трудом выпрямилась. У нее все болело. Ей казалось, что она вот-вот упадет. Монеты покатились по полу.
Она собрала их трясущейся рукой и выбрала два напитка в двух разных автоматах. Быть может, окажись она во время приступа за рулем, врезалась бы в дерево. По крайней мере, все было бы кончено.
Ни боли, ни наваждений, ни страха смерти.
Прежде чем вновь войти в кабинет Бориса, она сделала глубокий вдох. Лейтенант неподвижно сидел перед экраном компьютера, приоткрыв рот, словно только что проглотил муху. Она застыла на пороге:
– Получил ответ, да?
Он кивнул. Камиль приблизилась к столу. Ее так колотило, что чай выплеснулся из стаканчика и обжег ей руку. Она чуть не выронила его и спешно поставила на стол вместе с колой.
Наконец-то она все узнает.
– Кто она? Да говори же!
– Ты ошиблась, это не женщина. Твоего донора звали Даниэль Луазо. Тридцать один год.
Камиль не сумела скрыть свои чувства, было заметно, что это ее задело.
– Мужчина, – повторила она. – Вот черт, я была уверена, что…
Она в задумчивости умолкла. Борис открывал бутылку.
– И… что плохого он сделал?
– Ничего. Работал в парижском предместье, в комиссариате Аржантея… Убит пулей в голову, похоже, во время совершенно банальной операции, если верить протоколу, который я обнаружил. Его какой-то торчок подстрелил. А дату ты и сама, наверное, знаешь: 27 июля 2011 года, как раз накануне твоей пересадки.
Он вздохнул и добавил:
– В общем, малышка, тебе досталось сердце легавого…