Чтение онлайн

С опаской косясь на встречавшихся коллег, Ребров возвратился от Хрусталева в свою комнату и попытался заняться каким-нибудь делом, но у него опять зазвонил телефон. Это был журналист из "Труда", он хотел узнать побольше о президенте компании "Русская нефть" и о том, что могло стать причиной самоубийства.

Хотя в этом не было никакой необходимости, Виктор начал чуть ли не оправдываться, все больше погрязая в деталях, что самого его раздражало. Во время телефонного разговора он ловил ироничные взгляды Стрельника и, повесив трубку, вызывающе спросил:

– Ты уже знаешь?

– Все уже знают, старик, - лаконично заметил Игорь.

– И что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что, как человек честный, ты тоже должен застрелиться.

Чувствовалось, что эта тема мало волнует Стрельника - во время разговора он продолжал барабанить по клавишам компьютера, сочиняя свой очередной материал. Его работоспособность всегда восхищала Реброва: в любом состоянии Игорь мог за полчаса состряпать двухстраничную заметку в номер или за ночь, после очередной командировки, - статью на половину газетной полосы. И это всегда было остро, свежо.

Ирония Стрельника немного охладила Виктора, хотя теперь телефон на его столе звонил почти непрерывно. Это были коллеги не только из других газет, но и из двух телекомпаний, желавшие взять у него интервью. И чем больше было звонков, тем грубее и короче становились ответы Реброва. В конце концов это надоело даже Игорю.

– Чувствую, надо ограничить доступ почитателей к твоему телу. Пойдем в буфет, выпьем кофе, - предложил он.

Буфет в редакции "Трибуны" был не просто местом, где ее сотрудники могли что-нибудь попить или перекусить, но и своеобразным клубом. Здесь можно было встретить кого угодно - от скромных героев газетных публикаций до скандальных политиков, крупных бизнесменов, иностранных дипломатов и бывших диссидентов. Здесь обменивались самыми последними новостями, непроверенными слухами, откровенными сплетнями и даже государственными секретами. Журналисты из других изданий приходили сюда, чтобы в бесконечном трепе найти новые темы, проверить на коллегах актуальность будущих материалов и точность, весомость предполагаемой аргументации. В редакционном буфете шлифовались характеристики персонажей, находились нетрадиционные объяснения многим явлениям, здесь вчерашних титанов с помощью двух-трех изящных пассов превращали в ничтожество, чтобы на следующий день опять возвысить до небес.

У стойки буфета томилась небольшая очередь. Перед Ребровым и Стрельником оказался спортивный репортер "Трибуны" Мухамадиев.

– Салют санитару экономических джунглей!
– жизнерадостно приветствовал он Виктора.

– Да пошел ты, - огрызнулся Ребров.

– Сердишься, значит, совесть у тебя не чиста. Теперь тебе по ночам будет сниться, как ты вкладываешь в руку несчастному бизнесмену пистолет. Ха-ха-ха, - заржал Мухамадиев.

– Все это - бред собачий. Не переживай, - сказал Игорь, когда, взяв по чашке кофе, они сели за свободный столик в углу буфета.

– Ничего себе, не переживай! Сегодня главный выпытывал у Хрусталева: заплатил ли мне кто-то за статью? А теперь этот идиот пристает со своими шутками...

– Нашел на кого обращать внимание. Ты же знаешь, что для Мухамадиева самая большая драма, это когда нападающий "Спартака" с трех метров бьет мимо ворот. А смерть человека для него - всего лишь повод для доброй журналистской шутки.

Виктор потер пальцами виски:

– Я не могу понять только одного: почему это случилось именно со мной?!

– А что должны говорить себе люди, когда им на голову падает цветочный горшок? Если, конечно, они остаются в живых.

– В нашей газете ежедневно появляются десятки материалов, в которых нет разве что обвинений в каннибализме, - продолжал горячиться Ребров. Однако стреляется герой именно моего материала, на подготовку которого я потратил целый месяц рабского труда...

Стрельник оживился:

– А вот в этом как раз и заключается твоя главная проблема. Ты работаешь в крупной газете уже полгода и до сих пор не понял, что гораздо безопаснее обвинять кого-то в каннибализме - больше шума, внимания и меньше последствий, - чем в действительно серьезных преступлениях... И вообще, ты копаешь факты для своих материалов, как рудокоп. Ты посмотри, у тебя все лицо, все руки в грязи... А журналистика - это искусство. Статьи можно лепить из любых подручных материалов и даже из воздуха. Кстати, в связи с этим я вспомнил один случай...

Стрельник знал массу журналистских баек и был прекрасным рассказчиком. Его очередная история вначале немного развлекла Виктора, но затем он стал все больше и больше прислушиваться к тому, о чем говорили за соседним столом, в большой журналистской компании. Особенно выделялся резкий голос Португальской.

– Это какой-то кошмар!
– с пафосом говорила она.
– Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что после публикации в нашей газете застрелился человек. Ничего подобного не было за все те тридцать пять лет, которые я работаю в "Трибуне". Я теперь не смогу смотреть людям в глаза! Как сотрудник редакции я тоже чувствую вину... И кто конкретно написал эту, в прямом смысле слова, убийственную статью?

– Плюнь ты на нее, - Стрельник попытался остановить Реброва.

Однако было уже поздно.

– Это я написал, как вы говорите, убийственную статью, - громко произнес Виктор.
– Да-да, это я. Вы сейчас смотрите на меня. Кстати, я работаю в газете уже полгода, и с вами мы встречаемся практически каждый день. Но вам, конечно, очень трудно запомнить своего коллегу, когда так болит сердце за все человечество.

– Теперь-то я вас уже точно запомню, - брезгливо разглядывая Реброва, сказала Португальская.

– Но на всякий случай я вам подарю свою фотографию. С дружеской надписью, - пообещал Виктор.

В свою комнату они возвращались молча. Наконец в лифте Игорь не выдержал.

– Ты проявил потрясающее остроумие, - съязвил он.
– Теперь можешь быть уверен, что эта старая стерва будет тебе мелочно и долго мстить. А ее слово - не последнее в редакции, особенно когда оценивается качество материалов. Она может раздолбать на летучке любую твою статью!

– А ты, конечно, переживаешь, что, когда я сцепился с Португальской, ты был со мной. Господи, что о тебе могут подумать?!
– картинно воздел руки Виктор.

Стрельник встал в позу, вполне подходящую для того, чтобы объявить о начале третьей мировой войны.

– Между прочим, она - очень известный человек. В отличие от тебя, у нее есть имя. В конце концов, она хорошо знает моих родителей, множество раз бывала у нас дома...

Вернувшись к себе, они оба попытались работать, однако телефон у Реброва снова стал звонить практически непрерывно. Всем было любопытно, почему же все-таки застрелился крупный бизнесмен. Виктор изощрялся в грубости, а Игорь время от времени бросал на него осуждающие взгляды из-за компьютера и слегка покачивал головой.