Чтение онлайн

Эти люди – не криминальные таланты и дарования, которые могут незаметно для властей ограбить банк или ювелирную лавку, не бандиты, разъезжающие по парижам на мерседесах, не теневые банкиры, или бизнесмены – эти-то умеют достичь соглашения с правоохранительными органами и никогда не попадут за решётку, слишком хорошо они оснащены деньгами, связями, силой.

Нет, те, кто сидит, не умеют совершать преступления, поэтому становятся легкой добычей правоохранителей; их намерения ничтожны, их удел – маленькая кража на 10—50 долларов, из-за необходимости ежедневного пропитания, бытовое пьянство и всё, что обычно следует за ним – скандал, драка, поножовщина. Больше половины огромного тюремного населения России приговаривается судами на несколько лет лишения свободы за такую вот кражу – поросёнок, три буханки хлеба, клеёнка, несколько пачек сигарет. Как показали исследования, в тюрьмы попадают люди, которые нуждаются скорее в психологической или даже психиатрической помощи, чем в воздействии силовых структур государства. Им нужда социальная помощь – жильё или работа, образование или участие врачей, они не получили хорошего воспитания в детстве, потому что выросли в семье, тоже обделённой социальной поддержкой, или вовсе без семьи…»

Всем известные причины преступности – «недоработка семьи и школы». Так надо же «доработать», а не подавлять человека окончательно! Учить, воспитывать, как можно шире знакомить с иной, не люмпенской жизнью, создавать любые условия, чтобы вовлечь человека в самообразование, в культурную жизнь.

Пока в России делается наоборот. Продолжим цитирование уже приводившегося нами коллективного письма из учр. УЩ-349/56 (колония-поселение), что в Свердловской области, пос. Лозьва:

«По досугу: культурно-массовых мероприятий у нас нет. Пытались выписывать одну-единственную газету, и то напрасно. Общение с местным населением, мягко говоря, запрещается. Да и в принципе времени не хватает для каких-либо занятий. Тот же телевизор, если мы задерживаемся на работе, уже после 22 часов не разрешается смотреть. Понятно, конечно, – внутренний распорядок дня, но если распорядок нарушается со стороны администрации, то вообще непонятно, что и как. Свободное время остается ещё только на сон.

Также у нас наболел вопрос о наказаниях, применяемых к нам, за какие-нибудь нарушения, т. е. пребывание в ШИЗО. В основном наказание производится битьём дубинками, руками и ногами. Очень сильно бьют за употребление алкоголя. Но вот непонятно, с каких пор наше законодательство разрешает рукоприкладство. Ведь здоровье у человека одно, и ни за какие деньги его уже не купишь. Есть прямые факты избиения осуждённых-поселенцев. Также в наказание практикуется работа на КСП, контрольно-следовой полосе, под присмотром автоматчиков.

Некоторые осуждённые пытаются писать жалобы, но большинство боятся, т. к. это чревато последующими избиениями и запугиваниями в наш адрес. На днях приезжал губернатор Свердловской области Россель Э.Э., так нас, поселенцев, не знали, куда спрятать, не дай бог кто-нибудь слово скажет о нашей жизни – смешно!

Нет больше сил терпеть этот беспредел. Задумайтесь, какими освобождаются после этого люди, если к ним весь срок относились, как к собаке?»

Такая вот жизненная стезя: досуга нет – жалобы – избиения – досуга нет – жалобы – избиения. Где в этом круге образование? Где воспитание? Где культура? Нет их. И что интересно, заключённые ПОНИМАЮТ, к каким негативным для общества последствиям ведёт варварский уровень культуры в зоне, бесконечное ужесточение отношения к людям. Почему же не понимают этого облечённые властью руководители УИС? Может быть, потому, что жестокость и есть их основная цель, а вовсе не какое-то «перевоспитание» и подготовка человека к нормальной жизни в нормальном обществе?..

А в итоге, читатель, давно уже нет в нашей стране нормального общества. Как правильно отмечалось на той же встрече ОБСЕ в Вене:

«…Наконец, опять свобода – где ты уже давно никому не нужен, так же, как не нужны твои новые навыки и привычки – они не помогут тебе устроится на работе, ужиться с семьёй или создать её, даже просто выйти на улицу, сесть в трамвай или зайти в магазин тебе будет невыносимо тяжело, потому, что за те 3-4 года, в течение которых тебя «исправляли», ты полностью лишился всех нужных навыков, которым тебя учили с детства, если учили, конечно, а значит – тебе как младенцу, придётся повторить весь курс сначала».

Один из руководителей Управления воспитательной работы и кадров (УВРК) ГУИН сокрушается о затухании прежних средств исправления осуждённых и делится об этом с коллегами в следующих выражениях: [22]

«Констатируя достигнутый фактор управляемости и стабильности системы, не следует пренебрегать таким парадоксальным явлением, когда многие основные средства исправления осуждённых находятся на грани затухания, а на этом фоне результаты оперативно-розыскной деятельности из года в год улучшаются».

В силу своего стандартного мышления руководитель УВРК полагает, что улучшение оперативно-розыскной деятельности должно вытекать из положительных результатов работы его аппарата по «перевоспитанию». Если результаты не вписываются в его понятия, он их называет парадоксальными. Отнюдь, дорогой товарищ. Когда зэку перестали пудрить мозги душеспасительными беседами о светлом будущем всего человечества, может, как раз тогда он и начал задумываться о спасении собственной души.

Засим руководитель рассказывает о дискредитации идеи ЛПУ. Поясним: эта аббревиатура означает локально-профилактические участки, выгороженные в зоне для содержания злостных нарушителей режима, так сказать, тюрьму в тюрьме. «Участки» эти были созданы в начале 1990-х приказом министра внутренних дел, хотя законом предусмотрены не были. Итак, об ЛПУ:

«В ряде учреждений дискредитирована идея создания ЛПУ. Взамен усиленного наблюдения за поведением злостных нарушителей режима, интенсивного воспитательного воздействия на них создали им невольно привилегированное положение. Сидят не в отрядной тесноте, а вольготно [23] – смотрят телевизор, за ними присматривает дневальный из отведенной отдельной комнаты».

Товарищ воспитатель давал этот «комментарий» по ЛПУ в те времена, когда в законе не было даже такого понятия, как локально-профилактические участки. И сокрушаться о том, что они, мол, «не сработали», вроде бы не этично.

Мы сами выступаем за то, чтобы профессиональные воры, принципиально идущие на преступление закона, были изолированы от остальной массы. Но ведь затеяв создание такой изоляции, «органы» тоже обязаны были действовать по закону! Искоренять беззаконие беззаконием – преступно.