Чтение онлайн

– А что такое кино?

Примерно полчаса Лена рассказывала, что такое кино и телевизор, стараясь не сбиться на объяснения неандертальцу, постоянно отвлекаясь на театр и компьютерные эффекты, а в конце концов придумала простое объяснение:

– Вот поет менестрель балладуо том, как простой юноша любил принцессу, а король не хотел этой любви, запер ее в башне, где она и зачахла, а юноша утопился с тоски, – Гарвин хихикнул: такого бреда менестрели не пели. – Вот теперь напряги воображение: люди это представляют в лицах. Лиасс – злой король, Ариана – принцесса, Маркус – простой юноша и так далее.

– А, слышал, бывают такие представления. Кукольные. И люди тоже так делают?

– Делают. И есть такие… приспособления, которые позволяют многим другим это увидеть. На расстоянии. Все это еще сопровождается музыкой и всякими красотами.

– Интересно. Почему у нас до таких представлений не додумались?

– Организуй, – засмеялась Лена. – Шекспир в исполнении эльфов – это здорово. Только я, конечно, ничего наизусть не помню.

Почти всю ночь Лена рассказывала Гарвину разные сюжеты – «Ромео и Джульетту», «Войну и мир» – вкратце, конечно, «Шагреневую кожу» и для разнообразия «Властелина колец». Больше всего, конечно, эльфу понравился «Властелин колец». Особенно то, что в мире, где нет эльфов, эльфы все-таки были, хотя и придуманные. Заглядывала Ариана и, убедившись, что Гарвин еще не съел шута, снова ушла к сыну, а чтобы не съел, прислала им кувшин шианы и много разных пряников.

Утром зашевелился шут, открыл глаза и недоуменно уставился на крышу палатки. Ожидал апостола Петра, видно. Лена подошла и села на край кровати.

– Лена, – тихо обрадовался он, но тут же спросил: – Почему я не умер? Я знаю, что умирал. Совсем.

– Не умер. Милит тебе не дал.

– Милит? Забавно, – слабо улыбнулся он. – Прости меня, Лена. Пожалуйста.

Какие у него были холодные руки… Лена взяла кружку с приготовленным за ночь лекарством и заставила выпить до дна. Шут безропотно выпил и даже не поморщился. Только прошептал: «Из твоих рук – хоть яд». Гарвин подошел и заглянут ему в глаза, отстранив Лену.

– Вполне, – сообщил он. – Но что-то болит. Что?

– Не знаю, – виновато сказал шут. – Похоже, что сердце, так ведь не должно, оно у меня здоровое.

– Здоровое, – усмехнулся Гарвин. – Только с дыркой. Аиллена, он и правда умирать раздумал. Ну что, оставить вас? Хотя ему бы лучше пока дня три спать без просыпу.

– Без просыпу нельзя, – возразил шут. – Иначе тут будет… очень мокро. И запах… Мне бы отлучиться чуть-чуть…

– Отлучиться? Да ты сесть не сможешь, не то что отлучиться.

Лена уже притащила самую настоящую больничную «утку», только не пластмассовую, а стеклянную. Шут засмущался, но забрал у Лены сосуд, сунул под одеяло, повозился и блаженно прижмурился.

– Думал – все, не выдержу…

– Пришлось бы Аиллене стиркой заниматься, – сокрушенно вздохнул Гарвин, приведя шута в состояние паники. – Ладно, давай, раз ты такой стеснительный, я вынесу. Меня зовут Гарвин, кстати.

– Рош… То есть? Ты – Гарвин? Погибший сын Владыки?

– Погибший? Хм… – Гарвин оглядел себя. – Да вроде живой. Но да, сын Владыки, брат Арианы и так далее. Сразу предупреждаю: некромант. Еще раз так поступишь с Аилленой, сильно пожалеешь.

Он выхватил из-под одеяла утку и вышел. Лена снова села на край кровати и взяла холодную руку шута. Он стал серьезным и грустным.

– Прости. Я думал, что смогу… Я знал, что ты ждешь. Лена, ты все время была со мной. Это так… так странно…

– Зачем ты ушел? Дождаться не мог? Что она тебе наговорила? Что ты стоишь на моем пути и мешаешь исполнять предназначение? Или опять – что ты мной пользуешься?

– Что я камень на твоих ногах. Что ты этого не осознаешь, потому что не понимаешь еще, что твоя жизнь – путь, а не остановка.

– А ты меня не пускаешь? Рош, ты подумать не мог? Своей головой? Как только мне приспичит отправиться в путь – в любой путь, я просто возьму тебя с собой. И все. Не во всех же мирах твоим острым ушам что-то угрожает.

Он нахмурился.

– С собой?

– Конечно. Я просто возьму тебя за руку, и никуда ты не денешься, пройдешь со мной туда, куда я захочу. Только я никуда не хочу. Но, как все уверенно говорят, впереди у меня долгая жизнь, может, еще и прогуляемся по соседним мирам. Не уходи больше. Что бы ни случилось, кто бы чего ни наговорил – не уходи. Поклянись. Самой нерушимой клятвой.

– Нерушимой не могу. Без мага… разве что клятву крови дать...

– Тогда потом. У тебя и так крови мало осталось. Мне так без тебя было плохо, Рош… Как тебе без меня.

– Я знаю, – совсем уж виновато пробормотал он. – Я сам… чуть с ума не сошел. Ты вернулась, когда уже снег лежал, да? Лена, прости меня… Ты сможешь, я знаю, ты великодушна…

– Я была не одна, – геройски сообщила Лена. Шут пожал плечами.

– Я знаю. С весны. Маркус?

– Милит.

– Даже лучше, – одобрительно кивнул он. – С Маркусом мне было бы труднее. Э-э-э, Лена, а что тебя смущает? Ты ведь сделала как раз то, о чем я тебя просил. Нельзя тебе оставаться одной. А Милит – это даже хорошо, что Милит. Он же тебя любит.

– Ты тоже?

– Тоже? Нет, я люблю тебя гораздо сильнее. А, ты вот о чем… Конечно, не один. – Он поморщился. – Лиц-то не помню. Так… случайные какие-то женщины. Просто, чтобы расслабиться. Или вообще спьяну.

– Еще и пил!

– И как, – сокрушенно вздохнул он. – Даже не знал за собой таких талантов. Думал забыться… Не помогает. Пил, дрался, во всякие постели без разбора валился – ничего не помогает.

Лена погладила шрам на виске и пообещала:

– Ты мне за это еще заплатишь. Вот поправишься…

– Как Милит смог, Лена? Никакой маг не может остановить смерть. Даже эльф.

– Он не останавливал. Он отдал тебе свою жизнь. Свою искру.

Шут был потрясен. Или слышал о чем-то подобном? В книжках вычитал?

– Тогда он… раз отдал…

– А я вернула. Ужасно не люблю быть должной.

Невероятные мужчины. Просто невероятные. Шут облегченно вздохнул, хотя и понял прекрасно, как именно Лена возвращала жизнь. Кстати, неужели другого способа и впрямь нет, кроме любви, страха и ярости?